РЕЙС 9268

Пора домой, окончен отпуск южный. Семья смеётся в глянцевом крыле. На фото кадр счастливый и ненужный. Летим домой, к родной своей земле. А дома дождь и запах листопада, И лёгкий холод лезет в рукава. Но как же сладко возвращаться рядом В мир, где любовь и тишина права. Они взлетели, словно птицы, в лазурной выси Самолёт. Им оставалось десять-восемь, и вниз ведёт Последний взлёт. А в Пулково глаза-колодцы, безмолвный крик Застыл в табло. Они летели к ярким звёздам, а небо саваном Легло. Ну что, Дарина, в облака летим мы? Отец прижал малышку к пиджаку. Она как символ, крохотное имя, Что в вечность вписано в одну строку. А в телефоне голос чей-то звонкий: "Я вылетаю, мама, жди меня. Сигар везу в подарок из Шарм-эль-Шейха. Пальто возьми, у вас там не жара". Они взлетели, словно птицы, в лазурной выси Самолёт. Им оставалось десять-восемь, и вниз ведёт Последний взлёт. И вдруг толчок, внезапный стон металла. В глазах растёт немой слепой испуг. "Закрой глаза", шептала мама дочке, Мир замыкая в кольца слабых рук. Пропал с радаров, точка стала бездной. И рейс исчез с табло, как белый дым. Октябрь застыл молитвой бесполезной, Оставив их навеки молодыми.