Кащей

Он рожден из тумана над гнилым озерцом. Здесь нет чести былой и отваги клинка. Под корягами в чаще осела тоска. Это царство не замок из черного песка. Это плесень веков на трухлявой осине, Где застыла слеза в ледяной паутине. Шаг за шагом пустота. Душит мертвая вода. Чтоб тоску задушить, чтобы слабость избыть, Он порвал эту тонкую красную Нить. Копья ломаются, стонет земля. Нет ни иглы, ни ларца у царя. Вырвал он сердце, чтоб боли не знать, Но заперт он в склепе бессмертие глотать. Копья ломаются, стонет земля. Корона вросла в мертвый череп царя. Корона вросла в мертвый череп царя. И сидит он века, костенея в тиши, Собирая обрывки сгорающей души. Каждый миг для него это тысяча лет. От бессмертия этого выхода нет. Он хозяин несметных безрадостных груд, Но холодный металл не заменит уют. В его мире не слышно ни песни живой, Только ветер скулит над гнилой головой. Шаг за шагом пустота. Душит мертвая вода. Чтоб тоску задушить, чтобы слабость Избыть, он порвал эту тонкую Красную нить. Копья ломаются, стонет земля. Нет ни иглы, ни ларца у царя. Вырвал он сердце, чтоб боли не знать, Но заперт он в склепе бессмертие глотать. Копья ломаются, стонет земля. Корона вросла в мертвый череп царя. Корона вросла в мертвый череп царя. Лишь холод внутри И в глазницах пустых Отражается вечность страданий Людских. Ненавидя свой дар, Он грызет свою плоть. Эту черную боль никому не Побороть. Копья ломаются, стонет земля. Нет ни иглы, ни ларца у царя. Вырвал он сердце, чтоб боли не знать, Но заперт он в склепе бессмертие глотать. Копья ломаются, стонет земля. Корона вросла в мертвый череп царя. Корона вросла в мертвый череп царя. Корона вросла В мертвый череп царя. В хрустале под водой здесь не сыщешь Покой.