Глава 1. Песнь Огня: От Искры до пламени

Огонь. Сказка о великой части души. Я расскажу тебе историю, ту самую, Что началась задолго до появления звезд, Которые ты видишь в ночном небе. Я та самая великая душа, что когда-то в порыве Бесконечной любви и любопытства решила познать Стихии мира материи. И чтобы сделать это, я разделилась. Я отпустила в плавание четыре самые главные части Себя и превратила их в огонь, воду, Землю и воздух. Каждую отправила в долгое путешествие по тысячам Жизней, эпохам и столетиям. Сегодня я хочу рассказать тебе об одной из них О самой страстной, самой яркой, Самой неуемной, о частице огня. Но чтобы понять, кем она стала, время узнать, Кем она была. Это не список жизней, это песня, Спетая тысячами голосов. Глава первая. "Песнь огня: от искры до пламени". В глубокой древности, когда мир был юн и полон Грозной магии, моя огненная частица родилась в теле Уртана. Ох, я помню его. Молодой парень, тело, полное силы сердце, В котором бушевал пожар, которому он не знал имени. Он был похож на молодого барса. Гибкий, стремительный, с глазами цвета Расплавленного солнца. Его черные кудри вились от пота на лбу, А на плече красовался шрам в форме полумесяца. Его ярость была первозданной, как удар молнии. Однажды его лучший друг, мальчик с бездонными Глазами, полными смеха, нечаянно сломал его лук, И я почувствовала, как внутри Уртана что-то рвется. Ослепляющая вспышка, толчок и тишина. Он смотрел, как свет уходит из глаз друга, И его собственный огонь впервые обратился против Него, сжигая изнутри. Он так и не успел ничего понять, Лишь почувствовал всю горечь утраты. Время, мой старый соперник, забрало его, Не дав извлечь урок. В эпоху легионов он был рожден Кассием. Властный мужчина с согнутым носом от драк, Высеченным из мрамора телом и взглядом, Холодным, как клинок. Он носил алый плащ и власть, которая его отравляла. Огонь Кассия превратился дисциплиной, Но под ней тлела жажда контроля. Я видела, как он приказывал выпороть юного легионера За малейшую оплошность, а потом в мертвой тишине Казармы пил вино, которое было на вкус, Как пепел. Он увидел в отполированном щите не воина, А тирана. Но время снова поспешило. Удар кинжала в спину от тех, кого он считал Своими. Разрушение было изнутри, И именно его близкие друзья решили остановить Тиранию. В Средние века, в густом мраке суеверий он стал Годриком, худым, как тень, фанатиком с горящими Глазами. Волосы у него были редкие, Цветом высохшей земли. Его внутренний огонь стал ядом, Отравляющим разум. Он искал ведьм, а находил лишь собственный страх. Я помню, как он сжег травницу Элодию и в Ее глазах, полных не страха, а печали, Он на мгновение увидел правду. Но, да, Лед в его душе лишь дрогнул, а не растаял. Время снова не дало очнуться, унеся его в лихорадке. Но даже самый страшный пожар когда-нибудь кончается, Оставляя плодородный пепел. И мой огонь начал учиться. В сияющую эпоху Возрождения он родился Лучо, Кузнецом с руками, покрытыми золотыми веснушками. Кузня стала его храмом. Здесь огонь, некогда яростный, Мирно жил в мастерской. Он научился дышать с ним в унисон. Лучо предлагали богатство за изготовление оружия, Но он сказал нет. Впервые вместо этого он выковал Смех. Да, смех. Прекрасные стальные мечи для спорта. И когда он видел, как рыцари и пажи, Забыв о званиях, играют вместе, Он сжимал в ладони свое творение и чувствовал, Как внутри рождается новое, теплое и гордое пламя. Он создал не раздор, а радость, И время впервые позволило ему насладиться победой. Дальше он родился в средневековой Японии, И имя его было Кенай, самурай-странник. Его лицо было спокойным, как поверхность горного Озера, но под ним таилась былая мощь. Волосы всегда были скручены в пучок и проткнуты Деревянной обожженной палкой. Глаза были как у лисы. И однажды ему пришлось столкнуться с пьяным яростным Воином. Старая знакомая волна злости подкатила к его горлу. Рука сама потянулась к мечу, но вместо этого он- Глубоко вдохнул, Встал между буйным самураем и испуганными Крестьянами и сказал что-то тихое о выборе быть в Спокойствии. И его внутреннее желание измениться Было сильнее любой ярости. Кинай победил, не обнажив клинка. Это была его величайшая битва с внутренними Огненными демонами. Позже, через сотни разных жизней, Родился парень в дымном Лондоне Викторианской эпохи. Его звали Элиасом. Как ни странно, но со временем он стал часовщиком. Его мир сузился до шестеренок и тикающих механизмов. К нему приходили с поломанными вещами и, Сами того не ведая, с поломанными душами. Я помню мальчика-подростка, который дрожал от Сдерживаемой ярости. Элиас не читал никому проповедей. Он давал старые часы и тихо говорил: "Они не хотят работать. Помоги мне их понять". И я видела, как гнев в глазах мальчика медленно Сменялся любопытством. Элиас учил его, что гнев это как сломанная пружина, И ее можно починить. Он нашел способ говорить на языке исцеления. А в лихие девяностые в России он был Сергеем Ивановичем, тренером по боксу. Очень любил носить туфли кожаные, барсетку и Фуфайку. Бывший боксер с добрыми глазами, Побитыми ушами и сердцем, которое помнило всю боль Прошлого. Его подопечные трудные подростки с огнем в Глазах отражали всю ту борьбу, Которую он прошел. Сергей Иванович не ломал их, а медленно и верно Учил направлять весь свой гнев, Всю свою агрессию в боксерскую грушу. Он становился для них ковкой, где их внутренняя буря Превращалась в стальной характер. Он был для них живым маяком, который показывал твоя Сила дар, если ты научился ею управлять. И вот настал черед его конечного пункта на этом Пути. Он родился в настоящее время в Южной Африке. Его родители были родом из Сахалина. Имя, которое ему даровали, было желанным и таким Символичным Кратер. Как чаша вулкана, что когда-то извергала лаву, А потом наполнялась чистой дождевой водой, Становясь источником жизни. С самых ранних лет в нем жила не ярость, А тихая, глубокая память всех этих тысяч жизней. Он не боролся со своим огнем, а узнал его Как самого себя. Когда в его груди поднималась Знакомая волна жара, он не подавлял ее. Нет, он закрывал глаза, делал глубокий вдох И превращал ее в чистую энергию жизни. Он направлял этот жар в свое сердце, И он становился состраданием. Он пропускал его через свои руки, И они становились инструментом помощи. Он делился им, своим взглядом, И этот взгляд дарил другим надежду. Кратер стал наставником. Он находил таких же, каким был сам. Молодых людей, в глазах которых бушевало то самое Необузданное, испуганное пламя. Он подходил к ним и говорил голосом, В котором звучала мудрость Уртаана, Спокойствие Кинея и доброта Элиаса. "Я чувствую твой огонь. Он прекрасен. Это твоя сила, твоя страсть, Твоя жизнь. Не дай ему сжечь тебя. Давай я научу тебя, как разжечь его так, Чтобы он светил, а не жег". И он учил их. Он учил их превращать свои всплески агрессии в Глубинное понимание боли, что закрывает течение Энергии и отключает от источника. Научил, как с помощью источника того самого пламени Начать делать то, от чего ты счастлив. И глядя на него, я плачу. Но это слезы бесконечной вселенской гордости. Мой огонь, моя самая яркая частица завершила свой Путь. Он больше не искра, не пожар, Не факел. Он чистый свет, тот самый, Что рождается в центре галактик и согревает семена в Земле. Он Кратер, и его тихий, Устойчивый свет теперь будет гореть вечно. А где-то на планете, глубинах океана моя частица Воды проходит удивительный и опасный путь. Время узнать ее историю.