Каждый справляется сам E

Как говорят, знал бы, где упаду. Может быть, демоны были в роду или другое когда-то Заставило аспира вечно вариться в аду. Ад в голове, в нем хоть раз были все. Когда ты сам себе больше не друг, когда вся Жизнь будто пленка кассеты зажевана, вместо кино Белый шум. Каждый справляется сам. Кто-то зовет небеса, а кто-то уходит в засаду, Там за воротник заливая стакан за стаканом. А кто-то глотает прозак или транквилизатор. Кто-то звонит Мосгоспправо, упрямо надеясь, Что выревет ад в слезах. Кто-то закроет глаза в состоянии стазиса, Не зная, как справиться. Кто-то не вывезет, свалится замертво, Закованный в страх, а кто-то, спасаясь знакомыми Трассами, возьмет на последний стафф. Каждый справляется сам, когда начинается ад. Как нарисованный, ненастоящий я в чьем-то романе Герой неживой. Палят, ну сколько он вынесет Тяжестей. Много дано ли герою судьбой? Но я не хочу быть героем истории. Мне к черту не нужен пролог и сюжет. Я существую, блядь, я существую, блядь, я существую, Блядь, я человек. Я мог бы и дальше хранить эту боль во Мне, вырасти старше, держа в уме сто ролей, Тонуть в башне, жалеть, что не поняли, вечно Угашенным быть на приколе. Я мог бы следовать правилам, быть или Каином вам, Или Авелем. Мог в назидание людям распятым быть или В подвал свален на растерзание. Но и в груди по новой истерика. Со стороны будто смотрю по телеку на этот мир, Из детства потерянный, где я богом был и самоцелью. Так что к черту кино и бюджеты, преданность роли И прочие жертвы. Тысячи строчек, моторы, Прожекторы, одни и те же тупые сюжеты. Да, я живой. Кровь по венам бежит, и я сам свою строю Вселенную, жизнь. Вне ваших рамок и пеленгов я Билли Миллиган вашего времени буду какой захочу: Столиким Буддой, Христом или чудом, фриком, Пьеро или солнца бликом, бурей взлечу. Буду тем, захочу. Только каждый справляется сам. Кто-то зовет небеса, а кто-то уходит засаду, Там за воротник заливая стакан за стаканом. А кто-то глотает прозак или транквилизатор. Кто-то звонит Мосгосправо, упрямо надеясь, Что выревет ад слезах. Кто-то закроет глаза в состоянии стазиса, Не зная, как справиться. Кто-то не вывезет, свалится замертво, Закованный в страх, а кто-то, спасаясь знакомыми Трассами, возьмет на последний стафф. Каждый справляется сам, когда начинается ад. Главный вопрос на повестке дня настолько простой, Что набил всем оскомину: как человеком остаться при Тех обстоятельствах, что предлагает нам мир за Окном? Люди бережно прошлого тайны хранят, И свои каждый прячет скелеты. Но что должно быть в тебе, чтобы тебя можно Было назвать человеком? Может быть, честь и мораль? Едва ли. Давайте мы пафос оставим для телеканалов. Это все высокопарное просто слова для болванов и Армии. Мы с вами слишком легко предавали, Шли на обман, искали лайфхаки. На правила нам наплевать. Мы сознательно с вами сто раз убивали Авеля. Думаем дальше. Может, сознание, эго и я типа ид И оно, намерение, воля, контроль и так далее. Только все это не значит свобода. Мы так же слепо бежим в колесе, и любовная Лодка разбилась о быт, и мечется в клетке за Ребрами сердце, бьется и нам не дает забыть, Что лишь человек пойти способен во имя любви на Все, что угодно. Что лишь человек может выбрать Любовь без условий и гордо нести ее знамя до Гроба. Такая любовь не по демонам. Такую любовь не подделать им. Такую любовь вам не выдумать, если ни разу она Не задела вас. Если сердце не било в осколки, Если забывать было без толку, если умереть было не Страшно, если без нее от ног и ломка. Я свой город, что прячется в лимбе, скалит зубы, Заходится пеной, переделаю в рай для любимой, И тюрьма моя станет Эдемом. Только надо чуть-чуть потерпеть, пока мир трогается Рассудком. Переждать еще один день, Продержаться еще одни сутки, пока небо затянуто Серой и пока земля рвется поровну. Каждый сам с собой строит беседу. Каждый сам себе лечит голову. Кто-то ум ищет, кто-то отвагу. Кто-то в сердце чужом ищет пламя. Кто-то в бешеной гонке за правду ищет судорожно Своды правил. Но когда-нибудь все станет пылью, И покажется, будто все замерло. Где-то бабочка сделает крыльями взмах, и сансара Запустится заново. Каждый справляется сам. Кто-то зовет небеса, а кто-то уходит в засаду, Там за воротник заливая стакан за стаканом. А кто-то глотает прозак или транквилизатор. Кто-то звонит Мосгосправо, упрямо надеясь, Что выревет ад слезах. Кто-то закроет глаза в состоянии стазиса, Не зная, как справиться. Кто-то не вывезет, свалится замертво, Закованный в страх, а кто-то, спасаясь знакомыми Трассами, возьмет на последний стафф. Каждый справляется сам, когда начинается ад. Каждый справляется сам. Кто-то зовет небеса, а кто-то уходит засаду, Там за воротник заливая стакан за стаканом. А кто-то глотает прозак или транквилизатор. Кто-то звонит Мосгосправо, упрямо надеясь, Что выревет ад слезах. Кто-то закроет глаза в состоянии стазиса, Не зная, как справиться. Кто-то не вывезет, свалится замертво, Закованный в страх, а кто-то, спасаясь знакомыми Трассами, возьмет на последний стафф. Каждый справляется сам, когда начинается ад.