10 ордена Трудового Красного Знамени судоремонтный завод

На берегу Губы Палла, где волны Баренцева моря бьют, Где скалы Кольского залива суровую вахту несут, Стоит завод легендарный, гордость полярных широт Десятый судоремонтный Орденоносный завод. Из Кронштадта в тридцать пятом сквозь штормовую Волну В Екатерининскую гавань красный горн пришел к Причалу. Плавучая база встала, И закипела работа. Ремонт кораблей и подлодок нелегкая то забота. А в сорок первом война красный горн не смыкал Своих глаз. По двадцать часов у станка таков был суровый приказ. Латали пробоины в корпусах тех, Что ниже ватерлинии. Меняли винты и рули, и снова в строю корабли. Четыреста восемьдесят шесть подъемов за годы войны. Двести сорок восемь подлодок вернулись с ремонта Сильны. Сто тридцать четыре корабля надводных Обратно во флот. Заслуженно орден Трудового Красного Знамени Получил наш Десятый судоремонтный завод. Росли на камнях цеха, мастерские, Стапеля, Вгрызались в гранит фундаменты, Не подводила земля. Город военных поднялся, заводчане были в чести. Полярный наш развивался, мы вместе тогда росли. И каждый рабочий знал твердо: великое впереди. Десятилетия трудились отцы, Сыновья и внуки, Передавая по смене опыт годов И натруженные свои руки. Здесь пахло железом и морем, соляркой и горячим Металлом. Здесь сварщик варил, Как художник, и шов его был идеалом. Здесь токарь точил, как ювелир, До сотых долей, до микрон, и каждый уходивший Корабль отдавал заводчанам поклон. Полярный жил заводом, Завод был сердцем его. Без грохота цехов и смены не мыслилось ничего. На праздники вместе в беде ли, Плечом к плечу, как в строю, Завод и город сплетались в единую семью. Но что-то сломалось. Не шторм, не торпеда, не вражий налет, Не враг потопил этот славный орденоносный завод. Пришли управленцы в костюмах с холеными лицами да Без мозолей. Им цифры на счете дороже когда-то своих людей. Решения мимо, приказы не в ту сторону, Да невпопад. Цеха опустели, и краны застыли, Как мертвый парад. Ржавеют стапеля, где прежде кипела работа в три Смены, молчат мастерские, и ветер гуляет Средь рухнувших крыш. Стоит ветеран у ворот, и сердце сжимается в нем. Вот здесь он мальчишкой когда-то впервые вдохнул Этот дом. Запах каленого шва, гул турбин, Перестук молотков. А нынче разруха и тишь, и не хватит для Горя слов. "Мы двадцать часов стояли в войну, Чтоб флот наш жил", шепчет старик. А эти за двадцать лет все развалить, Растащить успели. Мы латали днища под бомбами в стужу без сна, Без еды, А им ни стыда, ни совести, ни памяти, Ни беды. Идет по Полярному женщина, вдова заводского Рабочего, глядит на руины цехов, Как на раны родного мира. "Мой муж отдал сорок лет этим стенам", Она говорит. А нынче почти не осталось завода. Душа за него болит. Но помнит Полярный, помнит и дети, И взрослые, и старики, как жили все вместе Одной судьбой, как Красный Горн начинал, Как в войну стояли стеной, Как орден сиял на знамени Заслуженный Трудовой. И пусть сегодня руины, и пусть разворован металл, И пусть чиновник бездарный последний болт доломал, Но слава завода не в стенах, она в людях, В их именах, в мозолистых тех ладонях, В бессонных военных ночах. Десятый судоремонтный не здание, Десятый судоремонтный это мы. Все те, кто варил и точил от рассвета до Полярной тьмы. И если Россия вспомнит, что флот это хребет страны, То, может, воскреснет завод из позорной своей Тишины. А волны моря Баренцева бьются все так же о Берег крутой. И хранит Губа Палла славу завода для нас живой. И верят в Полярном люде, хоть вера тонка, Как лед. Восстанет из пепла снова Десятый Судоремонтный завод.