Равноденствие, 1987 (весь альбом)

Пока цветет иван-чай, Пока цветет иван-чай, Мне не нужно других книг, кроме тебя. Мне не нужно, Мне не нужно. Возьми снежно-белый холст. Тронь его зеленым и желтым, Ослепительно синим. Сделай деревья, и они тебе скажут, Как все, что я хотел, Становится ветром, И ветер целует ветви. И я говорю спасибо за эту радость. Я говорю спасибо за эту радость. Пока цветет иван-чай, Пока цветет иван-чай, Мне не нужно других книг, кроме тебя. Мне не нужно, Мне не нужно. Когда Рядом с Нами ветер говорит с нами, Когда рядом с нами... И это совершенный метод. Жалко, что нам не хватает терпения, Но это совершенный метод. Рано или поздно мы опять будем вместе, И то, что было болью, станет как ветер, И пламя сожжет мне сердце. И я повторю спасибо за эту радость. Я повторяю спасибо за эту радость. Пока цветет иван-чай, Пока цветет иван-чай, Мне не нужно других книг, кроме тебя. Мне не нужно, Мне не нужно. Великий дворник, Великий дворник в полях бесконечной росы. Великий дворник, Великий. Атхумада, атхумада, атхумада. Они догонят нас, только если мы будем Бежать. Они найдут нас, если мы спрячемся в Тень. Они не властны над тем, что по праву твое. Они не тронут тебя, они не тронут Тебя. Великий дворник, великий дворник в полях Бесконечной росы. Великий дворник, Великий. Атхумада, атхумада, атхумада, Атхумада. Вечные Сумерки времени с одной стороны И белое утро с другой. И белое утро с другой. Никто не тронет нас в этих полях. Никто не тронет тебя, никто не тронет Тебя. Великий дворник, Великий дворник- Здесь между двух рек, Ночь На древних холмах. Лежа в холодном песке, ждет наблюдатель. Он знает, что прав. Он неподвижен и прям, скрыт в кустах Его силуэт. Ветер качает над ним ветви, хотя Ветра сегодня нет. Ночь кружится в такт плеску волн, Плеску звезды. И наблюдатель уснул, Убаюканный плеском воды. Ночь пахнет костром, там за холмом Отблеск огня. Четверо смотрят на пламя. Неужели Один из них я? Может быть, это был сон, может быть, Нет. Не нам это знать. Где-нибудь ближе к утру наблюдатель проснется, Чтобы отправиться спать. Тем, кто держит камни для долгого дня, Братьям винограда и сестрам огня о том, Что есть во мне, но радостно не только для Меня. Я вижу признаки великой весны серебряное пламя в Ночном небе. У нас есть все, что есть. Пришла пора. Откроем ли мы дверь? Едут партизаны полной луны. Твое место здесь. Вот едут партизаны полной луны. У Них есть знания на том берегу белые олени на Черном снегу. Я знаю все, что есть, любовь моя, Но разве я могу? Так кто у нас начальник и где его плеть? Страх его праздник и вина его сеть. Мы будем только петь, любовь моя, Но мы откроем дверь. Вот едут партизаны полной луны. Твое место здесь. Вот едут партизаны- Мое место здесь, вот едут партизаны под Полной луной. Пускай их не ждут. Скиф-клан и Клевер, last of us, Скиф-клан. Этны плавают в реве, в умах Тихонье last of Us. Скиф-клан и Клевер, last of us, Скиф-клан. Этны плавают в реве, умах Тихонье last Of Us. Возьми в ладонь пепел, возьми в ладонь лед. Это может быть случай, это может быть Дом. Но вот твоя боль, Так пускай она станет крылом. Лебединая сталь в облаках еще Ждет. Я всегда был один, в этом право Стрелы. Но никто не бывает один, даже если б Он смог. Пускай наш цвет глаз ненадежен, Как мартовский лед. Но мы станем как сон, и тогда сны станут Светлы. Так Возьми в ладонь клевер, возьми в ладонь мед. Пусть охота, летящая вслед, растает Как тень. Мы прожили ночь, так посмотрим, Как выглядит день. Лебединая сталь в облаках Вперед. Ветер, туман и снег. Мы одни в этом доме. Не бойся стука в окно это ко мне. Это северный ветер, Мы у него в ладонях. Но северный ветер мой друг. Он хранит то, что скрыто. Он сделает так, что небо будет свободным от туч Там, где взойдёт звезда Аделаида. Я помню движение губ, Прикосновенья руками. Я слышу, что время стирает всё. Ты слышишь стук сердца? Это коса нашла на камень. И нет ни печали, ни зла, Ни гордости, ни обиды. Есть только северный ветер, и он разбудит меня Там, где взойдёт звезда Аделаида. Те, Кто рисуют нас, рисуют нас красным на сером. Цвета как цвета, но я говорю о другом. Если бы я умел это, я нарисовал бы Тебя там, где зелёные деревья и золото На голубом. Место, в котором мы живём, в нём достаточно света, Но каждый закат сердце поёт под стеклом. Если бы я был плотником, я сделал бы корабль Для тебя, чтобы уплыть с тобой к деревьям и Золоту на голубом. Если бы я мог любить, не требуя любви от Тебя, Если бы я не боялся и пел о своём, Если бы я умел видеть, я увидел бы нас Так, как мы есть, как зелёные деревья с Золотом на голубом. Ты дерево, Твоё место в саду. И когда мне темно, я вхожу в этот сад. Ты дерево, И ты у всех на виду. Но если я буду долго смотреть на тебя, Ты услышишь мой взгляд. Ты дерево, Твой ствол прозрачен и чист. Но я касаюсь рукой, и ты слышишь меня. Ты дерево, И я как осиновый лист. Но ты ребенок воды и земли, а я, Я сын огня. Я буду ждать тебя Там, где ты скажешь мне, Там, где ты скажешь мне. Пока эта кровь во мне и ветер в твоих Ветвях, я буду ждать тебя, Ждать тебя. Ты дерево, Твоя листва в облаках. Но вот лист пролетел мимо лица. Ты дерево, И мы в надежных руках. Мы будем ждать, пока не кончится время и встретимся После конца. Очарованный тобой, мой лес, Ослепительный сад, неподвижный и Прямой все дни. Кто мог знать, что мы Никогда не вернемся назад, Однажды выйдя из Дверей? Очарованный тобой, Я Ничего не скажу. Между нами нет стекла И нечего бить. Кто мог знать, что нам, Нам будет нечего пить? Хотя вода течет В наших руках. Скажи мне хоть слово, я хочу слышать тебя. И оставленный один, Беззащитен и смят. Этот выбор был за мной, и я Прав. Вот мой дом, Мой ослепительный сад. И отражение ясных звезд В темной воде, В темной воде, В темной воде, в темной воде, В темной воде, в темной воде, в темной Воде, в темной воде. Поколение дворников и сторожей потеряло друг Друга в просторах бесконечной земли. Все разошлись по домам. В наше время, когда каждый третий герой Они не пишут статей, Они не шлют телеграмм. Они стоят как ступени, Когда горящая нефть хлещет с этажа на этаж. И откуда-то им слышится пение. И кто я такой, чтобы говорить им, Что это мираж? Мы молчали, как суслики, пока шла торговля всем, Что только можно продать, Включая наших детей. И отравленный дождь падает в гниющий залив, А мы все еще смотрим в экран. Мы все еще ждем новостей. И наши отцы Никогда не солгут нам. Они не умеют лгать, Как волк не умеет есть мясо, Как птицы не умеют летать. Скажи мне, что я сделал тебе? За что эта боль? Но это без объяснений. Это, видимо, что-то в крови. Но я сам разжег огонь, который выжег меня изнутри. Я ушел от закона, Но так и не дошел до любви. Но молись за нас, молись за нас, Если ты можешь. У нас нет надежды, но Этот путь наш. И голоса звучат все ближе и строже. И будь я проклят, если это мираж. Полковник Васин приехал на фронт со своей молодой Женой. Полковник Васин созвал свой полк и сказал им: "Пойдем домой. Мы ведем войну уже семьдесят лет. Нас учили, что жизнь это бой. Но по новым данным разведки мы воевали сами с Собой". Я видел генералов, они пьют и едят нашу смерть. Их дети сходят с ума от того, что им Нечего больше хотеть. А земля лежит в ржавчине, церкви смешались с золой. Если мы хотим, чтобы было куда вернуться, Время вернуться домой. Этот поезд в огне и нам не на что Больше жать. Этот поезд в огне и нам некуда больше Бежать. Эта земля была нашей, пока мы не увязли в Борьбе. Она умрет, если будет ничьей. Пора вернуть эту землю себе. А кругом горят факелы, идет сбор всех погибших Частей. И люди, стрелявшие в наших отцов, Строят планы на наших детей. Нас рожали под звуки марша и нас пугали тюрьмой. Ну хватит ползать на брюхе, мы уже возвратились Домой. Этот поезд в огне и нам не на что Больше жать. Этот поезд в огне и нам некуда больше Бежать. Эта земля была нашей, пока мы не увязли в Борьбе. Она умрет, если будет ничьей. Пора вернуть эту землю себе. Этот поезд в огне и нам не на что Больше жать. Этот поезд в огне и нам некуда больше Бежать. Эта земля была нашей, пока мы не увязли в Борьбе. Она умрет, если будет ничьей. Пора вернуть эту землю себе. Три, четыре. Я ранен светлой стрелой, меня не излечат. Я ранен в сердце. Чего мне желать еще? Как будто бы ночь нежна, Как будто бы есть еще путь старый и прямой Путь нашей любви. А мы все молчим. Мы все считаем и ждем. Мы все поем о себе. О чем же нам петь еще? Но словно бы что-то не так, Словно бы блеклы цвета, Словно бы нам опять не хватает тебя. Серебро Господа моего, Серебро Господа. Разве я знаю слова, Чтобы сказать о тебе? Серебро Господа моего, Серебро Господа Выше звезд, выше слов, вровень с нашей тоской. Как деревенский кузнец Я выйду засветло Туда, куда я. За мной не уйдет никто. И, может быть, я был слеп. И, может быть, это не так, Но я знаю, что ждет перед самым концом Пути. Серебро Господа моего, Серебро Господа. Разве я знаю слова, Чтобы сказать о тебе? Серебро Господа Моего, Серебро Господа Выше звезд, выше слов, вровень с нашей тоской.