31 весна

Большой широкий город магистрали и дома. Гусары в окнах бесполезная тюрьма. Зеленым яблоком железо запоет. Ты станешь сулаище, а я Пропала без вести в японских лагерях. Пропала голубем синицею в руке. Я застывала в ожидании тебя неблагодарна. С тобой проводит ночи тридцать первая весна и, Без сомнения, ревнует ко всему, И, без сомнения, ревнует ко всему. Бьет стекла, я прощаюсь городом просоленным Куда в любое время не доходят поезда. И губы часто здесь обветрены мои бывали. Рассвет В соломе, крылья паутина, провода. Я мягким тигром сторожу тебя в окне. И обалдевшая от нежности вода несовершенна. А я тебя стеблюсь, я нагибаюсь до земли. Я в этом марте, в этом марте навсегда. И одуревшие дрейфуют корабли неблагодарно. С тобой проводит ночи тридцать первая весна и, Без сомнения, ревнует ко всему, И, без сомнения, ревнует ко всему. Бьет стекла, а прощаюсь городом просоленным Куда в любое время не доходят поезда. И губы часто здесь обветрены мои Бывали. С Тобой проводит ночи тридцать первая весна и, Без сомнения, ревнует ко всему, И, без сомнения, ревнует ко всему. Бьет стекла, а я прощаюсь с городом просоленным Куда в любое время не доходят поезда. И губы часто здесь обветрены мои бывали. А я. я. А Я. А ты не видишь, А Я.