Такая честь

Вертлявый путь проходил по крутой тропе, Когда на каждую кочку удар в затылок. Костлявый мул под полуденный зной вспотел, Как и ему не давали и глотка воды. Нам зато весь путь по горбу раздавали плеть. Повозка движется медленно, с тихим свистом. Издалека только ветер доносит песнь, Доносит песню столицы. Ах, то горький ремень на запястье. Толпа людей как на праздник. Все громко говорят на непонятном языке. Однако мало вероятно, что кому-то в этот день мешает Как-то лингвистический барьер. Итак, мы движемся меж улиц, площадей, мимо ликующих Наверх, где есть блеющий дворец, помост из Скрученных петель, где лишь скользкая ступень до Подготовленного места казни. Арена греется зарей, народ смелей, и галдеж Перерастает в непрерывный рев. Лишь тот спокоен, кому нечего терять. А я зеленый до того, что ничего еще не Обрел. Они кидают нам проклятья метко в спину, Но перекрывая голоса их победных гимнов, Мы на погибель оборачиваем взор, чтобы рассмеяться Ей в лицо. В миг, когда разгневана коварная судьба, Стоим, обманутые стрелками часов. Она воздела над макушками кулак. Она намерена стереть нас в порошок. Не беда, не финал. Нам плевать на последствия вместе мы. Не сдавайся, вставай! Мы сильны, будто залп снова выстрелит. Ему невдомек, насколько пьеса нелепа, Что после антракта больше действия нет и на нем Цикл замкнется навек. Им не закончить куплеты, ибо песенка спета. Все буквально все. Ни чудодейственная мазь или средство из аптеки от Известного кудесника, искусного как лекари напиток Из священного ручья их не спасет. Моторчик сдуется в груди, заплачет церковь и мечеть. Самодовольный командир так и не сможет пояснить, Кого стреляли, что стояло на кону, да и зачем. Чьим непомерным аппетитам край неведомый пленен? И кто в ответе за утраченные нити, что в Пылу переплета твой владыка и правитель от беды не Уберег? Чернь, тупая чернь. Такую пачками толкают на костер с автоматами. На нем, неспешно закипая, стоит котел. В нем варятся дипломатия с демократией. И чьи-то имена обязательно в книгах об истории Укажут писатели. Только их потомки не прочтут эти записи. Жаль, такая честь. В миг, когда разгневана коварная судьба, Стоим, обманутые стрелками часов. Она воздела над макушками кулак. Она намерена стереть нас в порошок. Не беда, не финал. Нам плевать на последствия вместе мы. Не сдавайся, вставай! Мы сильны, будто залп снова выстрелит.