Колокола Хатыни

Я ехал к Минску Сквозь туман и свет. А вышел тишина пронзила грудь. Земля мне прошептала тихо: "Стой. Здесь каждый камень Помнит этот путь". Тропа ведёт сквозь сосны в горький свет, И сердце бьётся где-то у виска. Я вижу силуэт Сквозь столько лет. Старик и мальчик смотрят издалека. О Хатынь, твой крик летит сквозь года. Колокола бьют, и не смолкнет беда. Сто сорок девять душ И семьдесят пять детей. Пусть этот звон пронзит сердца людей. Пусть бетон хранит следы сожжённых домов. Пусть каждый удар как стон без слов. Непокорённый человек держит сына в руках. Эта боль не уйдёт, она в наших сердцах. Курган стоит, где был когда-то сарай, Где пламя рвалось в небо, как злой приговор. След той беды остался в земле сырой. Он в памяти, Что давит на висок. Бетонные столбы как тени тех домов. Каждые тридцать секунд звучит удар, Как будто мир всё ещё кричит без слов, Как будто шепчет: "Помни, Не забывай". О Хатынь, твой крик летит сквозь года. Колокола бьют, и не смолкнет беда. Сто сорок девять душ И семьдесят пять детей. Пусть этот звон пронзит сердца Людей. Пусть бетон хранит следы сожжённых домов. Пусть каждый удар как стон без слов. Непокорённый человек держит сына в руках. Эта боль не уйдёт, она в наших сердцах. Сто восемьдесят шесть деревень, и каждая как шрам По всей земле, где пепел лёг на луга. История не просит громких пустых слов, Она просит только: Не забудь никогда. Последний, кто видел ад, Держал сына в руках. В его глазах застыла боль веков. Его фигура здесь Как вечный знак, Что память это совесть, А не просто крест. О Хатынь, твой крик летит сквозь года. Колокола бьют, и не смолкнет беда. Сто сорок девять душ И семьдесят пять детей. Пусть этот звон пронзит сердца людей. Пусть бетон хранит следы сожжённых домов. Пусть каждый удар как стон без слов. Непокорённый человек держит сына в руках. Эта боль не уйдёт, Она в наших сердцах. В тишине Каждые тридцать секунд Удар, Ещё удар. Память Всегда.