Снеки, И Прочие Радости

Всегда во мне, она была во мне, Жила во мне. С искрами искому без меня. Кулак и гнев вот и дыра в стене, Снова дыра в стене. Ярость моя она безудержна. Не потушить ее в ней угомонят. Я перепробовал все: каждый трюк и ужимка, Все мимо, все по боку. Капли на твердый песок, во мне тикают бомбы и Таймер ускорит. Ее постоянно трясет, Каждый миг ее кормит и кажется вскоре кому-то с Ней не повезет. А вечер тоска. Легче бы лечь, но ведь незачем спать. Лучший билет в вечный Оскар взял бы с доплатой. Мне нечего ждать. Питер, Москва, Встречи не кстати. Молния, меч в висках не от градуса. Лягу в кровать, рядом шуршат вкусные снеки и прочие Радости. Радости. И прочие радости. И прочие радости. И прочие радости. Вкусные снеки и прочие радости. Взять себя в руки надо, надо, надо. В людях так много добра, а ты едва ли. Для души и для сердца отрада на двадцатипять лет. Может быть, нет. Не пытайся сбежать, не скрывайся от Масс. Стресс все равно за тобой по пятам. Он твой друг. Ну из тех, кто как выпьет, То будто дикарь. Ты конкретно запутался сам хоть в Себе. Время юзает буст, упаковки дека так и льются В трубу. Да, я сел на брюзг, словно серый Моллюск, коих сам презирал. Самоцель из валюты зацикленный круг. В чем веселье? В поллюции без стояка. А вечер тоска. Легче бы лечь, но ведь незачем спать. Лучший билет в вечный Оскар взял бы с доплатой. Мне нечего ждать. Питер, Москва, встречи не кстати. Молния, меч в висках не от градуса. Лягу в кровать, рядом шуршат вкусные снеки и прочие Радости. Ах! А потом... Потом? Потом внезапно встретил тебя. Это был рассвет на том моменте, когда мир потерял Свой хваленый вид и помял опаленный в ним материал, Будто энергетик, разливая по нейронным сетям, Отправляя спешно по домам каких-то левых ребят. Вывернул полные карманы, осушил закрома, Понял, что встану на одно колено. Хватит ума. Свеча горела, но пропал едко чадивший Туман. И мальчишка мот в редком затишье надоевший Кумар отправил за борт. Но раньше нездоровое лечит струна. Мир, как и прежде, мой, но только больше, чем Я. Он полон забот, в нем морок и сброд, В нем холод и пот, голод и скорбь, уколы И боль. Он строг. Ну и что? Как у кота полно своенравности в нем, но греет Как никогда более прочные радости вновь.