Дом мой горел

Дом мой горел огнями яркими, звучала ария за Горизонтами. Пещеры моей трескались стены, незабудтей на полу Полулёжа. Дом мой горел огнями яркими, Звучала ария за горизонтами. Пещеры моей трескались стены, незабудтей на полу Полулёжа. А айсбергов мимо мира живых. С ума я сходил от этой пародии. Песни звучали, как смех облектинно. Моя огнистая, где ты летаешь? Время идёт, за пещеру платили. Китайскую чашу с полом из птиц. И тыкву неслышим, стены толстые. И стоны заглушены пещерными сводами. Я, схожу с ума, я не верю дням. Но несомненно, вся комната дышит запахом сна. И воздух горит, и мир весь тумане. Тянется тяжко, но кофе разбавит. А там где-то садит старик молодой. И он расскажет о тайне былой. И чудо моё, глазами сверкая, с улыбкой сидит и Душу вскрывает. Я, я схожу с ума и выгоню этой пути. Окутан смолой, день на миг. Мир мой разрушенный снова отдал. Плыву рядом с телом Левиафана. Сказки мне ваши уж душу не ранят. Не верю порывам сумрачного дыма. Поэт молодой в сказочном мире сидит на полу и Нервно чает. Тук-тук-тук, и кто-то стучит. А значит пора ломать мои стены. И миру вернуть всю седую прянь. Грозную силу и фейковый статус. Парочную жизнь и типа любовь. Расписка суда, что я был зомби мёртвый. Тихо лежать, только шок отправлять. И руки убрав, улыбаться от боли. Во рту отяг ощутить, отдыхаться. Меренно тук-тук-тук, и сердце загнаться. И в бой встаёт душой Адрианна. Война уж идёт, рваная рана. Зажить не успев, расстроиться снова. Так из нас маршрут и суетаж расписан. И хоть я один, но не в том спасение. Иду я по следу и вижу все страхи. Мост ваш спасти и душу извлечь. Лес ваш расчистить от этого тлена. Гале роковой маршрут проложить. Кольцо ваше бросить в сердце вулкана. Ведь если я слышу, то нету обмана. Ведь если я вижу, то нет от ума. Но ты меня жди, приду на рассвете. Но не третьего дня, а после забвенья. Дом мой горел огнями яркими, звучала ария за Горизонтами. Пещеры моей трескались стены, незабудтей на полу Полулёжа. Дом мой горел огнями яркими, Звучала ария за горизонтами. Пещеры моей трескались стены, незабудтей на полу Полулёжа.