Голоса улиц

На витринах танцует шелковый кашемир. Город дышит деньгами, пьет огни до дна. А на дне его замер позабытый мир, Где у каждого своя невидимая война. Мы проходим мимо, пряча взгляд в асфальт, Будто их молчание это просто фон, Будто их холодный бесприютный ад не нарушит наш Спокойный сладкий сон. Но это шепот каменных джунглей, Вавилон. Крик души, застрявший в горле у зимы тех, Кого система выбросила вон, тех, Кого не замечаем больше мы. Это пульс забытых Богом площадей, Где надежда лишь окурок на снегу. Отражение в луже сотен тысяч дней, Что кричат беззвучно: "Я так не могу". У него глазах осколки синевы, что когда-то Назывались небесами. Он читает наши мысли и, увы, знает все, Что мы скрываем за словами. Он не просит много, не зовет на бунт, Лишь глотает пыль летящих лимузинов. Просто жизнь его оборванный маршрут средь безликих Равнодушных магазинов. Но это шепот каменных джунглей, Вавилон. Крик души, застрявший в горле у зимы тех, Кого система выбросила вон, тех, Кого не замечаем больше мы. Это пульс забытых Богом площадей, Где надежда лишь окурок на снегу. Отражение в луже сотен тысяч дней, Что кричат беззвучно: "Я так не могу". Сытый голодного не разумеет, нет. Так твердили нам из века в век. Но у каждой тени есть свой силуэт и у Тени имя Человек. Это шепот каменных джунглей, Вавилон. Крик души, застрявший в горле у зимы тех, Кого система выбросила вон, тех, Кого не замечаем больше мы. Это пульс забытых Богом площадей, Где надежда лишь окурок на снегу. Отражение в луже сотен тысяч дней, Что кричат беззвучно: "Я так не могу".