Предание о Нишанской Шаманке, песнь I (Рождение и Смерть)

Много лет назад, во времена Минской династии, В деревне Лоло жил Юань Вай по имени Бауду Баян. Он был необыкновенно богат. Он был уже немолод, когда родился сын. Подрастая, достиг он пятнадцати лет. Однажды сын собрал своих слуг и отправился на охоту К горе Хэнлан, Но на половине пути заболел и умер. С тех пор Юань Вай и его жена, Опечаленные утратой наследника, Жили, поступая добродетельно: помогали строить храм, Помогали бедным, поддерживали вдов и пеклись о Сиротах. И так как они прославились добрыми делами, То Верховное небо смилостивилось и почти к Пятидесяти годам родился у них мальчик. Они очень обрадовались и назвали его Сегурдай Фянгу. Они берегли своего сына подобно жемчужине, Глаз с него не спускали. Дни мелькали быстро, подобно летящей стреле. И Сегурдаю исполнилось пятнадцать лет. Однажды Сегурдай Фянгу явился к отцу и матери и Начал просить: "Хочу съездить на охоту, испытать искусство в конной И пешей стрельбе, которому я научился. Хотел бы я знать, что ты, отец, Думаешь об этом?" Отец ответил: "До тебя был уже у нас один сын. В пятнадцать лет он отправился на охоту к горе Хэнлан и скончался. Мне думается, не отказаться ли тебе от поездки?" Сегурдай Фянгу возразил ему: "В мире людей я родился мужчиной. Неужели я, никуда не выходя, вечно буду дом Сторожить? Жизнь и смерть зависят от судьбы, С которой родился каждый". Юань Вай выслушал слова сына и сказал: "Уж если ты желаешь отправиться на охоту, То отправляйся, но возьми с собой Ахалджи и Бахалджи. Долго не задерживайся, скорее возвращайся. Да помни, что я беспокоюсь". На этот наказ Сегурдай Фянгу ответил: "Слушаюсь". Тотчас позвал Ахалджи и других слуг и приказал: "Утром мы едем на охоту. Подготовьте людей, лошадей и сёдла, Приведите в порядок оружие, стрелы и луки. Положите в повозку шатер, хорошенько накормите собак И соколов". Ахалджи и Бахалджи спешно принялись за работу. На следующий день Сегурдай Фянгу, Поклонившись по обычаю на прощание отцу и матери, Сел верхом на белого коня, А Ахалджи и другим слугам велел следовать за собой. Охотники гнали лошадей быстро, Продвигались вперед и вскоре прибыли к охотничьей Горе Энденде. Тотчас разбили шатер и палатки, Выкопали ямы, развели в них огонь, Поставили в них котлы и оставили Кашивара готовить Еду. А Сегурдай Фянгу взял всех слуг и сказал Ахалджи Бахалджи: "Устроим облаву, окружим гору и начнем охотиться". Немедленно развернулась цепь облавы. Те, которые должны были стрелять, Начали стрелять. Те, которые должны были колоть, начали колоть. Спустили ястребов, собак натравили на зверя. Зверей и птиц было столько, что каждый выстрел Попадал в цель. И в самый разгар охоты Сегурдай Фянгу вдруг весь Похолодел, А потом вдруг снова разогрелся. Голова у него закружилась, и, чувствуя, Что заболел, он позвал Ахалджи и Бахалджи: "Соберите-ка поскорее нашу облаву. Мне нездоровится". Все перепугались, спешно свернули облаву и пришли к Палатке. Слуги срубили на горе дерево, сделали носилки, Уложили на них барича и, подняв на плечи и Сменяя друг друга, быстро отправились домой. Сегурдай Фянгу, плача, сказал: "Состояние мое тяжелое, и думать нечего, Что смогу добраться до дома. Братья Ахалджи и Бахалджи, пусть кто-нибудь из вас Поскорее отправляется домой сообщит о моей болезни Отцу и матери И понятно передаст родителям мои слова. Сам я не смог отблагодарить отца и мать за Их любовь. Думал я, когда придет время выполнить свой сыновний Долг, хотел проводить их в последний путь, Носить по ним траур. Но кто знал? Теперь не смогу с ними встретиться, Потому что внезапно настал мой час и небо зовет Меня. В мгновение ока умру молодым. Пусть скажет, чтобы отец и мать понапрасну не Расстраивались, чтобы заботились о себе. Все ведь зависит от судьбы, с которой родился. Стоит ли горевать и плакать?" И сказав: "Передайте ясно и понятно мои слова", Хотел еще что-то сказать, но не смог открыть рта. Губами пошевелил, а слова не смогли родиться. Подбородок у него заострился, Глаза застыли. Так и скончался.