22

Двадцать два. А внутри уже глубокая Серая осень. Каждое утро будильник взрывает мой мозг, Заставляя опять возвращаться в этот душный строй. День сурка. Я бегу по делам, открывая пустой ноутбук, Имитируя этот фальшивый рабочий покой. Ммм, гонка за кэшем. Они твердят вокруг, что в этом возрасте надо пахать До кровавых слез и разбитых рук. Зачем? Я смотрю в зеркало ночью и вижу там Тень, которая просто устала от этих бесконечных мук. К черту все. Стрелки часов на стене замыкают свой круг, Превращая мою молодость в серый глухой гранит, И внутри больше ничего не горит. Всего двадцать два, А я чувствую себя на сто. Застрял в этом гребаном чертовом Колесе. Вокруг этот бешеный, глупый, слепой марафон, Но мой телефон навсегда переведен в Авиарежим. Я просто устал бежать За вашим фальшивым успехом. Оставьте меня одного В этой пустой тишине. Пятница, суббота для них это повод забыться и Полностью смыть этот недельный хлам. Не для меня. Я закрываю квартиру на три оборота, Не веря их громким фальшивым словам. Пустые лица. Вся эта гонка за статусом, шмотками, Лайками выглядит сверху как глупый, Злой аттракцион. Я выхожу вон. Мне двадцать два, но в глазах застыла усталость, Которую не заглушит ни один дорогой бренд. Это мой личный Финальный тупиковый момент. Всего двадцать два, А я чувствую себя на сто. Застрял в этом гребаном чертовом Колесе. Вокруг этот бешеный, глупый, слепой марафон, Но мой телефон навсегда переведен в Авиарежим. Я просто устал бежать За вашим фальшивым успехом. Оставьте меня одного В этой пустой тишине. День сурка. Двадцать два. Я просто нажимаю на стоп.