Ольхон

Когда вступила ты на мой песчаный берег, Сказала: "Мой Ольхон". И я ответил: "Твой". Ты начала игру, я вдруг тебе поверил и втрескался В тебя по самые скабы. Ведь я такой один серьезный и шаманский, Игривый и шальной, и хитрый, и открыт. Ты пела для меня, с себя снимая маски. Не испугал тебя скупой ольхонский быт. Я балую тебя, с тобою я играю и Тучам никогда посадку не даю. Желания твои мгновенно исполняю, Хоть солнышко, хоть дождь, ведь я тебя люблю. Не жалко для тебя ни золотое небо, Ни скал, ни гор, ни волн. Что хочешь, все отдам. Но испугалась ты, что в мой попалась невод, И уезжаешь ты к каким-то городам. О, испугалась ты, что в мой попалась невод, И уезжаешь ты к каким-то городам. Пусть было у меня полмиллиона женщин, Но я тебя люблю. Готов я все стерпеть. Конечно, через год любить не стану меньше. Но ты мне объясни, зачем тебе лететь? Тебя бы я забрал со всем твоим хозяйством, С Фейсбуком и котом, с долгами и детьми. Так будь моей женой, со мною оставайся. Но уезжаешь ты. Зачем, черт возьми? Так будь моей женой, со мною оставайся. Но уезжаешь ты. Зачем, черт возьми? Я создал для тебя прекраснейшие утра. Я радугой двойной тебя короновал. Зачем тебе лететь куда-то и к кому-то? Когда же ты теперь вернешься на Байкал? Зачем тебе лететь куда-то и к кому-то? Когда же ты теперь вернешься на Байкал? Тебя не удержать загаром за запястье и Ветром, сбившей с ног, не завалить в песок. Ты говорила мне: "Мы созданы для счастья. Возьми ж меня теперь хоть вдоль, Хоть поперек". Ты говорила мне: "Мы созданы для счастья. Возьми ж меня теперь хоть вдоль, Хоть поперек". Туманом вытру я твои смешные слезы и Нарисую смайл гранатовым песком, На небе начерчу драконов в разных позах, Проникну в твои сны, там поселюсь тайком. Я ветром обниму твои родные плечи, Луной посеребрю и подарю звезду. Ну, хочешь, уезжай, как будто это легче. Я старше и мудрей, лет двадцать подожду. Ну ладно, уезжай, тебе так будет легче. Я старше и мудрей, лет двадцать подожду.