Маяковский

Вспарываю реальность лезвием узким где-то между Экраном и вырезом блузки, между мозгом и чувствами, И пальцев между крою себе мир исключительно нежный. Выстилаю стенки сахарной ватой, Противной и липкой, чтоб не прислоняться. Сужаю реальность, в трубочку скатываю и наизнанку. Не притворяться. Не навреди, Гиппократа клятва меня Не касается, я и так хорошая, я и так На правилах абсолютно распятая. Вывернусь и сбегу. Перережу прошлого пуповину скользкую, Притворюсь крылатой картонными крыльями, Чтоб мои настоящие под одеждой не плакали. Я рождаюсь туда, где не надо жмуриться, Где реальность на цвет фантастически яркая, Где стекло не мешает смотреть на улицу, Где могу быть всякая. Натянуто время, как сигнализация в фильмах про Ограбления. Мы сейчас его вырубим и врубим другое Мое лучшее время. Ненавижу прощания. С прощением проще. Провожающих много, встречающих мало. Я не знаю, кто ждет окончания бала. Я сбегаю, как Золушка, до двенадцати. Я сама себе превращаюсь в фею и снимаю заклятья Про крыс и тыкву. И на шпильках хрустальных в вечернем платье я глушу Портвейн, чтоб не заикаться. Много букв, Таня. Ты не Маяковский, не ебет, если честно, Но очень страшно, что сегодня проснусь абсолютно Вчерашней, заветренной, почерствевшей. Вспарываю реальность лезвием узким где-то между Экраном и вырезом блузки, между мозгом и чувствами, И пальцев между крою себе мир исключительно нежный.