Дон Румата

Знаешь, стремление к лучшему если выходит, то только Боком. Город ложится в руинах, в объятьях сплетаются Плоть и сталь. Видишь ли, это весьма непростая Забота работать с Богом. Бог за всем, как люди Должны хорошо знать свои места. А я увидал девчонку служанку среди кромешного ада, Тащившую из ниоткуда на тощей спине тяжелый мешок. Я дал ей монету, спросив, куда направился Дон Румата. Она кивнула, мол, там же видно, где он Прошел. И били монахи в узкими лбами об плиты холодного Пола. Их бритые головы были в крови от лопнувших Витражей. Возьми воды из колодца нельзя, колодец Телами полон, а солнечный свет отражается тускло в Уже занесенном ноже. И я, не слезая с коня, поймал за шкирку Жирного брата. Не бойся, лысый тебя освежу, и не Я, и то хорошо. Я просто спросил у него, куда направился Дон Румата. Он пролепетал, мол, там же видно, где он прошел. Горели зданья и смотрели пустыми глазницами окон. Летали стрелы то здесь, то там, везде раздавался Свист. А красное зарево двигалось по направлению от Востока под хриплые крики убийц и визг насилуемых Девиц. А конь спотыкался о трупы тех, кто дышал. Наладан я дал одному напнуться из фляги, пусть Жребий его был решен. И смыв с лица его Кровь, я спросил, куда двигался Дон Румата. Он прохрипел: "Ты же видишь, где он прошел!" А замок же в двух шагах, полуночные знамя треплет Ветер, на нем царапает воздух когтистыми лапами Черный зверь. И даже булыжники мостовой, пережившие Много столетий, не видывали никогда столько крови, Сколько впитали теперь. И лишь одинокий рыцарь в измятых ударами копий латах Стоял у огромных ворот и поэтому был немного смешон. А я хотел спросить, куда направился Дон Румата, но Промолчал. Было видно, где он прошел. И я проходил через залы пустые мертвецов, спотыкаясь О стены, измаранные кровью везде, что беляй Изувеченных тел. И даже когда мясорубке подобной живые случайно Остались, то на их месте уже оставаться в живых Бы совсем не хотел. И я обнаружил его в Тронном зале. Сидел, бормоча непонятно. Он какие-то странные фразы и тяжко дышал приоткрытым Ртом. Я задал ему вопрос: "Что ж ты наделал-то, Дон Румата?" Он отвечал: "Мое имя Антон".