Муссолини

Утро раннее приходит, разрушает полутьму. Из полсотни всяких родин выбирай себе тюрьму. Выбирай себе темницу, сквозь окошечко смотри, Как бледны пустые лица. Солнышко горит. Перекресток сонных линий. Караул входа спит. Пьет Бенито Муссолини. Пьет, конечно, чистый спирт. Пьет, поскольку нету дела. Утро раннее встает. Светит солнце оголтело. Подан вниз расстрельный взвод. Плачет горько, плачет дуче. Больно, тяжко одному. Ох, Бенито невезучий, что ж не канул ты во Тьму? Что ж ты не сбежал в Палермо, Из Палермо в ближний порт? На корабль взошел бы верно, на какой-нибудь вильбот, Да уплыл куда подальше от предательской земли. Сигареты нету даже. Сутки замели. Так выходит, все иначе, все проходит, Все течет. Муссолини горько плачет. Жизнь его теперь не в счет. Лишь рассвет пробьет окошко, выйдет из дому конвой. Чашка, ложка, кашки плошка да прощайся с головой. Будет тихо, шито-крыто, будут только птицы петь. К стенке выведут Бенито. Чуть придется потерпеть. Ты смотри, смотри, родимый. Так закончатся дела. Значит, так необходимо двадцать седьмого числа. Грянет выстрел, громко грянет, Вспыхнет иволга в лесу. Завтра утром, утром ранним Муссолини унесут. Шито-крыто, дела нету, тишина да пустота. Ты прощай, моя Клоретта, ты за мной не улетай. Поживи хотя бы годик да в платочек ты поплачь. Милый дуче твой уходит, за тобой идет палач. Так закончилась эпоха. Сердце вспыхнуло в груди. А кому живется плохо, не стесняйся, Выходи, выходи, товарищ, к яме. Расскажи да покажи. Желтый лютик на поляне очень хочет дальше жить. Желтый лютик на поляне тоже хочет жить.