Жюстина

Как пусто и стёртой до самого донышка душа, Становится суше На бледном холодном лице молодой куртизанки, Прекрасной испанки. И кажется, я никому в этом мире не нужен. И лютую стужу я чувствую в каменных стенах поместий Замков. Я вижу изнанку. Я вижу горячие слёзы в прекрасных глазах. Упав на огонь, не позволят ему разгореться. Жюстину поймает разбойник Железное сердце. Жюстину поймает разбойник Железное сердце. А может быть, чёрт побери, господин Де Брессак. А может быть, чёрт побери, господин Де Брессак. Монахи, по шею погрязшие в дебрях безумства, За кости грызутся. Кровавые герцоги и ненасытные графы. И слева, и справа. И ненависть к свету затмила все прочие чувства. И смерти искусство штудируют с детства потомки Убийцы Вараввы. И как они правы, Держа этот мир в безнадёжно порочных руках, Лишают даже маленьких девочек радостей детства. Жюстину поймает разбойник Железное сердце. Жюстину поймает разбойник Железное сердце. А может быть, чёрт побери, господин Де Брессак. А может быть, чёрт побери, господин Де Брессак. Никак не сбежать, и кошмарные жирные лица хотят Веселиться. В их чёрных умах разжигает чужое страданье горячее Пламя. Они не вампиры, но крови готовы напиться. И плачут девицы. На башне порока лежат три кита мирозданья. И это сознанье Судьбу повернёт к нам истерзанным розгами задом. И кажется мне, ничего уже больше не надо. Я помню лишь верную мысль маркиза де Сада, Де Сада, де Сада, де Сада. Я вижу горячие слёзы в прекрасных глазах. Упав на огонь, не позволят ему разгореться. Жюстину поймает разбойник Железное сердце. Жюстину поймает разбойник Железное сердце. А может быть, чёрт побери, господин Де Брессак. А может быть, чёрт побери, Господин Де Брессак.