Шарли

Я лежу на площади у Кремля. Под моей спиной горяча земля. Ни свободы требую, ни рубля. Просто молча лежать люблю. Я смотрю на небо, на серый нимб над закатным Солнцем. И черт бы с ним. Скоро тьма обрушится, извини. Станет воздух суров и лют. Я лежу на площади. Пустота, не пойми превратно, влияет так, Что сжигать мосты и шагать с моста все звучит Как команда "пли". Бесконечен сумрачный окоем. Я уже почти растворился в нем, Только еле слышно шепчу: "Прием, Отвечай. Я Шарли, Шарли. Я Шарли. Ты слышишь меня, Шарли?" Это просто слово, поверишь ли? Ничего не значит, что грош пыли, что снаряд из Системы Град, что портрет пророка, Что крест в окне, что фигура девственницы в огне, Что война, расцветшая по весне. Я любому исходу рад. Я Шарли, а может быть, я Москва. Я горю на сто миллионов ватт, я на стан Прима, на лицо крива. А вокруг Валтасаров пир, Наутилус в мраморе у путей Золотые гвозди в простом кресте. Я везде, а может быть, я нигде. Красноярск, Барнаул, Сибирь. Я не знаю слов. Суета и блажь. Я суров и верен, как Отче наш. Балалайка, водка, медведь, калаш, Да святится имя Твое. Но при этом я же играю блюз и над Шоу фраево всю смеюсь. Я Мэлхолланд Драйв, я двухсотый груз, Можжевельник и короед. В равной мере запад, восток и юг. Совокупность Сатья и Кали-юг, остроносый Ял, Грузовой каюк. Красносельская и Вилли. Я Париж, Нью-Йорк, Братислава, Рим. Не молчи, пожалуйста, говори. Зажигай бумажные фонари. Ты Шарли, Ты Шарли, Шарли. Я стою на площади у Кремля, за моей спиной Широка земля, надо мною висельная петля полыхает на Фоне тьмы. За душой ни совести, ни гроша. Впрочем, сколько стоит сама душа, Если страшно сделать последний шаг, Если не мы вдруг станем мы. Потому шепчу я Шарли, Шарли. Так плывут последние корабли. Самолеты ищут чужой земли. Расстилается окоем. На востоке зреет начало дня. Я шепчу кому-то: "Услышь меня". Я надеюсь, кто-то слышит меня. Я Шарли, Я Шарли. Прием.