Мальчишка Крабат

Наш мельник сидит у ворот. Клабустер, клабастер, клабум. Работник из дома идет. Клабустер, клабастер, клабум. Танцует, играет, безумствует, вьется, Метелится. Шварцвальд покрывается снегом холодным, Яростным. Но мелет в мороз и пургу Козельбрухская мельница. Молчат деревенские, смотрит опасливо староста. А мельница мелет, и мелет, и мелет. Снуют подмастерья, таскают мешки. Не знает вода ни мороза, ни мели, Толкая жернов, лед дробит на куски. И мастер молчит. Он не знает отказа, ведь каждое слово бесспорный Закон. И бархатом черным глаз правый повязан, А в левом пылает холодный огонь. И только когда наступает усталая пятница, Слетаются черные вороны в комнату мастера. И мастер за труд с подмастерьями лихо расплатится, Читая им белые строки из черного кляссера. А мельница мелет декабрьской ночью. Луна выливает Шварцвальд серебром. Приедет хозяин сегодня уж точно, На шляпе сверкнув петушиным пером. И мастер, склонясь перед ада владыкой, Таскает мешки, как простой ученик. Не видно под шляпой сурового лика, Известного всем из магических книг. Давай вертись, вертись, вертись, Вертись, вертись, колесо! Давай крути, крути, крути, крути, Крути жернова! Давай дави, дави, дави, дави на чаши Весов! Я слышу голос издалека Мальчишка Крабат. Он весел, красою цветет. Клабустер, клабастер, клабум. А мельник и зол, и угрюм. Клабустер, клабастер, клабум. Гуляют на Пасху девицы по узеньким Улицам. Волшебные песни поют голосами прелестными. И если какой-нибудь пьяный случайно к ним Сунется, То будет, конечно, нещадно отлуплен невестами. А мельница мелет в весеннюю слякоть. Поют подмастерья клабастер, клабум. Певунья, не смей, златовласая, Плакать! Твой локон, я знаю, изменит судьбу. А мастер не помнит печального тонду, Сжимая в руке почерневший клинок. И снег превращается в грязную воду и липнет к Ногам, как бездомный щенок. А солнце течет, разливается, стелется, Вертится. Сережка золотая блестит в левом ухе у странника. Но вряд ли его претит Козельбрухская мельница. Не жалует мастер бродяг, поливает их бранью. Так что мельница мелет, краснея при этом. Волнуется Михал, мрачнеет Крабат. Серьёзен Андруж, беспокоится Мертен. И Лышко спускает сердитых собак. Лети, удирай через горы Подлесья! Куда ни беги ты, сюда прибежишь. Следит одноглазый орел с поднебесья. Из норки следит одноглазая мышь. Давай вертись, вертись, вертись, Вертись, вертись, колесо! Давай крути, крути, крути, крути, Крути жернова! Давай дави, дави, дави, дави на чаши весов! Я слышу голос издалека мальчишка Крабат. Он смелый, подмогу найдет. Клабустер, клабастер, клабум. Он с мельником счеты сведет. Клобустер, клобастер, клобум! Рождественской ночью певунья, одетая в Белое, Придет и объявит: хочу, мол, увидеть я мельника. И мастер с холодным лицом, обескровленным, Меловым, В сердцах проклянет своего подмастерья-изменника. Чего же ты хочешь, скажи мне, девица? Поди жениха, коли он еще жив. На жерди сидят чернокрылые птицы. Какой из них твой? На него укажи. Бледнеет певунья, но нечего делать. Вдоль черного ряда бесстрашно идет. Душой задрожишь, потеряешь и тело. Ведь мастер, как прежде, стоит у ворот. Боится на девушку глянуть и пялится в сторону. Небесные хоры играют нестройное амено. Не глядя, Певунья укажет на верного ворона. Обрушится мельница, ночью объятая пламенем. Сменяется тьма развеселым клобастер, И в лунных пещерах скрывается мрак. Уходит в горящую мельницу мастер. Ему все одно не дожить до утра. И вскоре забудется темное место, Поскольку всегда побеждает добро. Уходит Крабат, обнимая невесту, И мир покрывается снежным ковром. Давно стоит, стоит, стоит, стоит, Стоит колесо. Давно молчат, молчат, молчат, молчат, Молчат жернова. Давно потерян мастера след в пространствах Лесов. Певунья снова тебе поет. Певунья снова тебе поет. Певунья снова тебе поет. Мальчишка Крабат. Мальчишка Крабат. Мальчишка Крабат. Мальчишка Крабат. Мальчишка Крабат.