Марина

На площадь ли выйти, на паперть ли выползти важно, Когда все смешалось и мы очутились в нигде. Скажи свое слово, воздвигни погост свой Бумажный и там в безнадежности между холодных людей Повесься, Марина, в сенях на последнем гвозде. Невольно стреляя словами в литых исполинов, Невольно открыв от молитвы кривящийся рот. Ты будешь прекрасна, прекрасна посмертно, Марина. Когда ты писала, что будет и слову черед, Ты тихо надеялась он никогда не придет. Так вот он пришел сорок первый. В станицы врываются танки. Ты плачешь над телом неверной своей страны. А мальчик не может представить, Что вышла ты на полустанке. Слова на твоем кенотафе верны. А мальчик не может представить, Что вышла ты на полустанке. Слова на твоем кенотафе верны. Пришедший сюда обязательно будет без шляпы, В потертом пальто с увядающей горсткой цветков. С ним будет собака. Хромая на заднюю лапу, он станет искать, То есть сделает пару кругов, Но вряд ли найдет, погрустнеет и будет таков. А где-то внизу под истлевшим от времени дубом, Под черной корой заслонивший сияющий свет Листок с недописанной строчкой, Сердитой и грубой, расскажет о том, Что тебя уже попросту нет. Когда наступил твой черед под давлением лет, Он просто настал. Темный месяц, пройдя мимо нас, Незаметно осталось на гвоздик повесить свою страну. Скажи: я отныне бессмертна, подобно источнику Света, и все, что взяла в долг у ветра, Верну. Скажи: я отныне бессмертна, подобно источнику Света, и все, что брала в долг у ветра, Верну.