Живой

О-о-о! О-о-о! О-о-о! Лишенный чувств и потеряв почти сознание, Ее глаза он почему-то вспомнил вдруг. Он вспомнил ей в любви свое признание и осознал, Что должен выжить, хоть и война вокруг. Жить! Стучало это слово молотом в висках. Собрав остатки силы, всю мужскую волю, Сквозь боль, зажавшую все тело, Как в тисках, он полз к любимой по заминированному Полю. Пусть смерть кружила вороном над ним, Пусть каждый метр был пыткой роковой, Он знал, пока он ею так любим, Он должен, просто должен быть живой. О-о-о! О-о-о! О-о-о! Просто должен быть живой. Земля хрипела, от взрывов выжжена дотла, И в воздухе был запах смерти, укутанный бедой. Но мысль о ней неукротимо в нем жила, Сквозь бой вела его незримою звездой. Он рвал комки сухой колючей глины, Ломая ногти, не жалея рук. Пред ним лежали мертвые руины, А позади безмолвный павший друг. Пусть смерть кружила вороном над ним, Пусть каждый метр был пыткой роковой, Он знал, пока он ею так любим, Он должен, просто должен быть живой. О-о-о! О-о-о! О-о-о! Просто должен быть живой. И он не видел ужаса войны и ее тлена. Он видел только свет прекрасных глаз. И эта вера вырвала его из смерти плена. Лишь эта память его спасала в трудный час. Как ангел провела его сквозь поле боя, Чтобы дошел и встретился он с будущей женою. Пусть смерть кружила вороном над ним, Пусть каждый метр был пыткой роковой, Он знал, пока он ею так любим, Он должен, просто должен быть живой. О-о-о! О-о-о! Просто должен быть живой. О-о-о! О-о-о! О-о-о! Пусть смерть кружила вороном над ним, Пусть каждый метр был пыткой роковой, Он знал, пока он ею так любим, Он должен, просто должен быть живой. О-о-о! О-о-о! О-о-о! Живой! Пусть смерть кружила вороном над ним, Пусть каждый метр был пыткой роковой, Он знал, пока он ею так любим, Он должен, просто должен быть живой. О-о-о! О-о-о! О-о-о! Живой! О-о-о!