30 E

Девяносто девятом мне было семь лет. Я помню, как увидел серию «Друзей». Ох, как грустили они, как им всем несладко от Того, что исполняется тридцатка. Сидел и слушал строчки разговоров. «Ебать, прикинь, а нам всем скоро вообще сорок!» И в тот день это сакральное число, в ухо И мухой залетев, поменяло во мне всё. Обжигают свечки на тортиках. Чё-то как-то взрослеть так не хочется. Ведь взрослеть означает стареть, а стареть значит Смерть. Простейшая логика. Перемены стали тревожными. Ножницами режут меня на ломтики. Будто спринтом двадцать четыре часа живу, Ностальгируя по себе вчерашнему. Капканами стандарты расставлены. Всю жизнь себя сравнивай, сравнивай! В восемнадцать быть самостоятельным, В двадцать стабильно зарабатывать. Лишь бы успех к тридцати годам. Сдать норматив, но так ссыкотно. О чем талдычит каждый мужской журнал: чтоб бабло Было, чтоб как кол стоял. А в кости черепа голос Чендлера напоминает мне время Небесконечное. В горле комом тревога Моники. Смешной сериал обогнал меня в дрожь на одури. Дни рождения кусаются как пёс. Из года в год получается невроз. Ты уже не мальчик, всё всерьёз. Готовься, скоро не останется волос. Эй, правда, Алёша, так страшно от того, Что проснешься взрослым однажды? Ведь если ты живешь стольки дважды, это значит ты Умрёшь тоже дважды. И первый раз умираю в тридцаточку. Сижу в углу и на счастье рвусь. И взрослеть не готов. Подождите там. И стыдно, что я весь в игрушках, Как дитятко. И чем старше, тем больше одержим идеей, как в Панцире спрятаться в прошлом. Слушаю только песни из детства. Фильмы смотрю одни и те же раз двести. Возобновил коннект со старыми знакомыми как раз. Даже теми, что стали душноёбами, как Росс. Лишь бы продолжать обманывать свой мозг, убеждать Себя: не поменялось ничего. Это моя так называемая жизнь. Спотыкаясь, приближаюсь к тридцати. Кризис среднего возраста, не взмеши. Я седины ожидаю лет с семи. И в тот ровно год, когда стукнет тридцать лет И когда экзистенциальный ужас всё сильнее, У Вселенной явно есть чувство юмора, поверь. Ведь выходит этот ёбаный reunion «Друзей», Блядь! Где они все такие депрессивные, Унылые, с морщинами, с улыбкой, как у призраков. Кроме Энистон ни у кого карьеры нет. Да уж, блядь, перспективка позитивная. Жмут тени того, что было двадцать лет назад. Вот тебе и blast from the past, ебать. И стало ясно лишь одно: что все эти годы Я боялся не того. В тридцать не страшно, в полтинник не тревожно. Страшно законсервироваться в прошлом, Упиваться ностальгическим психозом, Слепо игнорировать свой опыт, не замечать, Кем ты стал и что построил. Не видеть, как о чём мечтал уже в ладонях. Без конца себя сравнивать с чем-то большим. Не видеть счастья, что валяется под носом. Супергероев фигурки на полках, Руки в наколках тату покемонов. Но я больше не боюсь смотреть в зеркало в Страхе увидеть седину в отражении. С чего ты взял, что цифры отнимут твой багаж, Твою личность, твой стимул? Тридцать номер страницы из книги. Перелистни, и страх превратится в интригу. Комплексы. Ох уж это общество, навязанное из-за Собственного возраста. Кто-то слишком мелкий. Слышь, куда ты прёшь, сопляк? Кто-то слишком старый, чтоб TikTok снимать. Эй, да. И всеми движет страх смерти. Парализует, заставляет ослепнуть. Но если мы заковали себя в цепи, то пусть Хотя бы сияют они на треке. Эй! И раз мы в вечность уйдём, Я туда поковыляю вечным дитём. А всем, кто будет пиздеть, проведём по губам своим Далеко не детским хуём. Если я мечтал повстречать тех, кто семьёю станет, Я мечтал засыпать с ней. В конце концов, я мечтал так читать рэп. Если ценой жизни я готов им отдать две. Птицы возвращаются с севера. Новое колечко на дереве. Наконец-то досмотрел эту серию. Но не ссы, продолжение преследует. Гости собираются ко времени. Чё, ебать, принимаю поздравления. У меня тридцатилетие. Впервые за десять лет я отмечаю день рождения.