Ливан

Волшебный аромат цветов, чудесный запах Первоцветов немного подразнил ослов, В Каир везущих кастаньеты для королевского Оркестра и для парадных славных дней в Телеге вместе с парнем честным по имени Мишель Абей. Для двух ослов, признаться честно, Тащить телегу с весом выше значений собственного Веса по глине и траве закисшей Приятного, конечно, мало. И потому Мишель в пути то спал, Укрывшись одеялом, а то предпочитал идти. Мишель Абей был сын Лиана, Лиан был сыном Фахреддина, который был эмир Ливана и Правил им весьма красиво. Он тяготел к семейным скрепам, Налоги маленький процент, преступникам осторг Свирепый, великим личный монумент. Страна долин и гор высоких, маслин, Дубов и винограда, владычица морей Глубоких и бесконечной анфилады Любила страстно Фахреддина за то, Что был он долгу верен, не разгонял протесты Силой, да и в словах не лицемерен. Крепка была его рука, Могущество весьма безбрежно, с врагами ярость Велика, И в одеянии белоснежном он был начитан, Разговорчив, знал арамейский и санскрит И обожал народ свой очень, от неимущих до Элит. История Ливана нежно ведет нас к одному Истоку тем городам на побережье, Что стали звездами Востока, и самой главной в Веренице их венценосный град Бейрут, Что основали финикийцы на Средиземном море Тут. Как в знаменитую Пальмиру, Что пышной роскошью влекла, в Бейрут на перекрестке Мира в те дни толпа торговцев шла. Рядом Тир, веками модный, где Шелковый великий Путь С сухого превращался в водный, Чтоб морем к Криму домахнуть. Везли туда бумагу, порох, фарфор, Чай, специи и рис, ковры, одежду, Шелка ворох, еще тибетский барбарис. Флот проседал в воде так низко от сумок, Камфор, бурдюков, что плыл с чрезвычайным Риском вдаль от ливанских берегов. Штормы его сопровождали, Удары бури в паруса, От молний корабли пылали. А как-то судно отнесла волна на берег Каннибалам, где с ними был ужасный бой, И лишь поддержка из Ливана вернула моряков Домой. Кто путешествовал немало, познал красоты той Страны, пещеры, бухты, птичьи скалы, Дома античной седины. Все как сейчас, так было раньше, Пять сотен лет тому назад, когда с величьем Широчайшим эмир ходил вперед-назад. Он выглядел совсем не старым. Спина прямая, как у всех, кто в жизни, Пожиная лавры, не ведал никаких помех, Кто был настолько предан делу, Что люди шли за ним толпой. Он был во всех делах умелый и вечно чем-то Занятой. На выпад огрызался смело и мчался воевать в Седле с очередным испанским пэром, Что в порт приплыл на корабле. Установить свои порядки и флаг поднять верху Меж скал за эти наглые нападки сюда Эмир дотла сжигал. Две сотни тысяч рук с мечами взмывали в небо В его честь. Бойцы с щитами за плечами готовы были в битву Лезть. Неважно с кем, неважно сколько врагов Пришло искать успех. Эмир мог пальцем щелкнуть только, Чтоб утопить в крови их всех. Ливан кругом в вершинах горных, Что скрыты снегом на полгода, отличный щит от Вероломных солдат наемных в их походах, Какими управляли строго войну искавшие Султаны. Их здесь лежать осталось много, Убитых в тряжках и карманах. Веками крепло государство в боях за честь и за Свободу. И в этих страшных битвах частых лишь Укреплялся дух народа людей сплоченных, Сильных, смелых, что, луки опустив к ногам, Стояли на вершинах белых лицом к любым своим Врагам.