Мы остались

Там, Где тишина как крик, Где тень Длиннее дня. Мы держали в руках не хлеб, А надежду, что жива земля. Мороз, глухой рассвет, Невысказанный страх. Мы шептали: "Еще не конец!" Хоть стих на губах каждый вздох. Блокадный хлеб не еда, А глядьма, Не кусок, а упорство в крови. Мы Не взяли город, мы не Рождались С ним. Мы остались, и он остался в Живых. Мы остались, и он остался в Живых. Там, где время шло не вперед, А вглубь, в ледяную тьму, Мы считали не дни, а удары. В биенье Так, биенья, я я живу. Живу. И И когда когда казалось, Казалось-вот предел, когда силы ушли во Тьму, город шептал: не зря любой. И сердце билось сквозь зиму. Блокадный хлеб не еда, А клятва, Не кусок, а упорство в крови. Мы не сдали город, мы не Расстались с Мы Остались, и он остался в живых. Мы остались, и он остался в живых. Девятьсот дней Как один шаг. Девятьсот ночей Как один вздох. Но если бьется, значит, город жив, Значит, город не взят, не сломлен, Не стерт, не сдался, не пал, не исчез, Не умер. И город стоит как клятва, как вздох. Блокадный хлеб не еда, А память, Не кусок, а вечность в груди. Мы не сдали город, мы не расстались Ним. Мы Остались, И он останется в веках. Мы остались, и он останется в веках. Чтоб жить, чтоб помнить, чтоб не Забыть. Мне конец, мне Мгновение Конец