Экспрессионизм

Под градом осколков и вихрем шрапнели Алые розы цветут на шинелях. В мрачных картинах угрюмого немца в Груди, у которого больше нет сердца. Холодное море отпрянет брезгливо От ног старика и вернется приливом, Слушая песни угрюмого немца в Груди, у которого больше нет сердца. Слезами и кровью Картину рисую, Но зрители слепы, Все это впустую. Они лишь кричат: «Посмотри же на нас!» И черными плачут Провалы Глаз. Мой кнуфель чуть нервно картона коснется, И черный след страха за ним остается, Скрывая тень прошлого в грецких морщинах, На лицах посмертно застывших в картинах. О нем тяжесть слов из себя выжигаю, Железные крылья расправив, взлетаю. Фантомными болями вдруг отзовется И робко в груди мое сердце забьется. Слезами и кровью Картину рисую, Но зрители слепы, Все это впустую. Они лишь кричат: «Посмотри же на нас!» И черными плачут Провалы глаз.