вино, еда, любовь E

Знаю сам, как все это кончится. Говорят, будто мы испортимся. Мне с тобою до боли хочется на двоих одиночество. Знаю сам, как все это кончится. Говорят, будто мы испортимся. Мне с тобою до боли хочется на двоих одиночество. Двадцать четыре на семь. Вино и постель. Авиарежим от всех. Остальной мир глупости. Ведь я тебя знаю всю, ты меня знаешь любым. Я тебя всякой люблю, я тобой всякий любим. Когда я, как кретин, увидев серпантин, Бегу вроде один, но мы вместе летим. Век бы не слышали их голоса, Тысячи лет бы не видели их. Вместо работы дом, наш дом семья. И все оставили бы нас одних. Я и ты. Знаю сам, как все это кончится. Говорят, будто мы испортимся. Мне с тобою до боли хочется на двоих одиночество. Знаю сам, как все это кончится. Говорят, будто мы испортимся. Мне с тобою до боли хочется на двоих одиночество. Из тату сгибов ее тела черпчу ее силуэт. Стану тенью, но умелым, умелым. Как дикий тактильный демон, демон. Психолог не знает, где я, где я. Во мне как женское, так и мужское. Нас двое, и хуй нас кто остановит. У нас на пару эта паранойя. Так оказалось, мы друг друга стоим. Век бы не слышали их голоса, Тысячи лет бы не видели их. Вместо работы дом, наш дом семья. Все оставили бы нас одних. Я и ты. Знаю сам, как все это кончится. Говорят, будто мы испортимся. Мне с тобою до боли хочется на двоих одиночество. Знаю сам, как все это кончится. Говорят, будто мы испортимся. Мне с тобою до боли хочется на двоих одиночество. Знаю сам, как все это кончится. Говорят, будто мы испортимся. Мне с тобою до боли хочется на двоих одиночество. Знаю сам, как все это кончится. Говорят, будто мы испортимся. Мне с тобою до боли хочется на двоих.