Большой поэт

Как всякий, бесспорно, большой поэт, Он полон комплексов с детских лет. Зубов у него практически нет, как, Впрочем, и седины. Его коробит от слова мент. Он может напиться в любой момент. Он носит последние десять лет одни и Те же штаны. Он будто бы плывет, как в пророчестве, Который уже год В одиночестве. На сломанной тахте, как на лодке. Конец сбыточной мечте Сумасбродки. Нет ему ни дня передышки, И нет ему ни дна, ни покрышки. Ни выхода, ни Окна, ни входа. Зато посередине Свобода. Он достает волшебные миры, Которые не видно до поры, Откуда-то из ветки боковой Ныряя в эту ветку с головой. Он фаталист, он высшая из каст. Он обречен, как царь Икресиас, На разные вопросы отвечать и даты Роковые назначать. Он будто бы плывет, как в пророчестве, Который уже год в одиночестве. На сломанной тахте, как на лодке. Конец сбыточной мечте Сумасбродки. Зато Посередине Свобода.