Огонь надежды

Ветер слизывает соль с деревянных свай. Серая шерсть в грязи, Промерзшая высь. Он знает каждую мель, где вода бьет через край И держит в лапах спички, Ее чужую жизнь. Рыжая тень выходит из белой мглы, Оставляя след босых ног меж стальных якорей. Она ищет лицо среди черной воды и смолы, Кутаясь в память о том, Кто на дне морей. Воздух как битое стекло. Дыхание стынет. Она не чует, что корабль сожрала глубина. А старый кот чиркает камнем искру, Кинув, Чтобы эта иллюзия Была спасена. Правда утянет на дно, как свинцовый груз. Он не пустит смерть в ее желтые глаза. Иногда спасти это просто подстроить -ить пульс. Пульс И и зажигать зажигать маяк, маяк. Набирая в грудь голоса. Гореть, пока не отступит гроза. Тридцать лет море бьет в почерневший пирс. Она все так же ждет скрип знакомых мачт. Он стер лапы в кровь, глядя сверху вниз, Пряча от нее этот тихий Подводный плач. Воздух как битое стекло. Дыхание стынет. Она не чует, что корабль сожрала глубина. А старый кот чиркает камнем, искру кинув, Чтобы ее душа оставалась здесь и была Цела. Правда, он тянет на дно, как свинцовый груз. Он не впустит смерть в ее желтые глаза. Иногда спасти это просто подстроить пульс. И зажигать маяк, набирая в грудь голоса. Гореть, пока не отступит гроза. Что тяжелее якоря Или ее тоска? Воск плавит шерсть, но он не оставит кость. Лучше Лучше быть быть тайным тайным стражем стражем У у мертвого маяка, Чем вытащить правду во тьму На холодный мост. Правда утянет на дно, как свинцовый груз. Он не пустит смерть в ее желтые глаза. Иногда спасти это просто подстроить пульс. И зажигать маяк, набирая в рот голоса. Огонь съедает свети, скрипит причал. Добро это просто смотреть в этот мертвый штиль. И молчать.