Я всегда твердил что судьба игра

Я всегда твердил, что судьба игра, Что зачем нам рыба, раз есть икра, Что готический стиль победит, как школа, Как способность торчать, избежав укола. Я сижу у окна, за окном осина. Я любил немногих, однако сильно. Я считал, что лес только часть полена, Что зачем вся Дева, раз есть колено, Что, устав от поднятой веком пыли, Русский глаз отдохнет на эстонском шпиле. Я сижу у окна, я помыл посуду. Я был счастлив здесь и уже не буду. Я писал, что в лампочке ужас поворот, Что любовь как акт лишена глагола, Что не знал Ф. Клит, что, сходя на конус, Вещь обретает не ноль, но хронос. Я сижу у окна, вспоминаю юность. Улыбнусь порой, порой отплюнусь. Я сказал, что лист разрушает почку и что семя, Упавшее в дурную почву, не дает побега, Что луг с поляной есть пример рукоблудия, В природе данный. Я сижу у окна, обхватив колени, В обществе собственной грустной тени. Моя песня была лишена мотива, но зато ее хором Не спеть ни диву. Что в награду мне за такие речи своих ног Никто не кладет на плечи. Я сижу у окна в темноте, как в шкуре. Море гремит за волнистой шторой. И гражданин второсортной эпохи, Гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие Мысли. дням грядущим я дарю их как опыт борьбы С удушьем. Я сижу в темноте, И она не хуже В комнате, Чем темнота снаружи.