Последний штурм E

Двадцать четвертое число, февральский рассвет. Вертушки идут низко, срезая просвет. Гостомель встречает огнём, земля дрожит, Но русский десант, штурвалы держит, Летит. Посадка под шквалом, винты режут дым. Мы заняли взлётку, назад не сдадим. Двести спартанцев вгрызаются в грунт. Вокруг начинается огненный бунт. Отрезаны связи, кольцо всё плотней, Но Берёт не предаст этих первых парней. Десантно-штурмовой отряд идёт на свой главный штурм Посреди руин. И отголоски говорят, что не вернёмся больше никогда, Но за спиною города, а впереди фашизм. Каждый русский десантник крылатый брат. Гостомельский рубеж от беды защитит. Никто, кроме нас этот лозунг в крови. Мы держим Плацдарм на последнем пути. Сутки в аду под обстрелом арты. Враг бросил бригады, стирая все карты. Но парни держали бетонный перрон. У каждого в сердце горел бастион. Сквозь пламя пожаров, сквозь пепел и сталь смотрели Десантники в чёрную даль. Они устояли, пробились заслон, Вписав свои имена в вечный закон. А дома ждут родные, считают часы. Там мама тихо молится, слёзы с руки. И плачут свечи, гаснут в ночи огни за тех, Кто в Гостомеле бился один. Там ждёт жена и верит наперекор всем новостям и Слухам из соцсетей. И этот великий бессмертный дозор, Он греет в окопе лучше любых огней. И отголоски говорят, что не вернёмся больше никогда, Но за спиною города, а впереди Фашизм. Каждый русский десантник Крылатый брат. Гостомельский рубеж от беды защитит. Никто, кроме нас этот лозунг в крови. Мы держим Плацдарм на последнем пути. Гостомельский десант. Двести парней. Слава ВДВ! Никто, кроме нас.