БЕЛЫЕ КРЫЛЬЯ

Жил в старой деревне отшельник-горбун. В глазах его тихая серая вечность. Шептали старухи: "Наверно, колдун". И страх их рождал суеверную грешность. Он шёл по дороге с ветхим мешком В пальто, что года изорвали до нитки. И каждый насмешливый колкий смешок Он прятал в душе, как чужие ошибки. Шептали: "Рога под шапкой скрывает, Копыта вместо обычных ступней". И правда никем никогда не бывает Нужнее, чем сказка, злее, пострашней. Однажды беда опустилась на дом: То град уничтожит пшеничные всходы, То в самый июльский расцвета излом Придут ледяные безжалостные воды. И волчьи следы по кровавой траве, И пусто в амбарах, и зреет отчаянье. И кто-то сказал во огрубевшей толпе: "Он проклял нас всех, он источник Страдания". Собрались у речки, в глазах приговор, В ладонях тяжёлые острые камни. И двигалась ярость, как чёрный костёр, Сжигая остатки рассудка и правды. Он шёл им навстречу, печален и тих, Не прятался в чаще, не звал к оправданью. Лишь лицо своё спрятал в ладонях сухих И шёпотом небу послал покаянье. Ни крика, ни стона, лишь глухой удар, И кровь проступала сквозь старые ткани. И падал он медленно в пыльный пожар Чужого слепого людского желанья. Когда всё затихло и пыль улеглась, Любопытство толпу держало на месте. "А ну-ка взгляните, какая там мразь, Какой у него отвратительный крестик". Сорвали пальто, и застыла земля, И ветер внезапно сорвался на стоне. Не горб под изодранной тканью был, А крылья, как снег, в запекшейся крови. И люди стояли, не в силах дышать, С глазами, полными позднего страха. Но ангел не стал им уже отвечать, Он молча ушёл из их тёмного праха. И ныне над речкой лишь шёпот травы Да пустошь, где раньше теплилась сила. Всевышний, быть может, простит им грехи, Но ангела больше земля Не носила.