Пятница

Пятница, семь вечера. Гараж, мужики, стол из ящика. Здесь наш клуб анонимных держащихся за настоящее. Первая молча, вторая за тех, кого нет. А после третьей начинается то, Зачем мы здесь. Мы разговариваем, дети. Жены, начальство, страна, спина всё, Что копили неделю. Здесь можно сказать: "Я устал", И никто не спросит: "В самом деле? Ты ж мужик". Здесь все мужики, Поэтому все и молчали. Да, третий стакан наш психолог. Приём по пятницам в печали. Пятница единственный день, когда нам можно живьём. Мы не пьём, чтобы забыться, мы чтоб поговорить пьём. Только это плохой переводчик, стакан, И цена высока. Он слова достаёт из сердца, а годы из мужика. Батя мой также лечился. Гараж, Жигули, разговоры. Долечился к шестидесяти. Теперь я хожу в те же створы. Тот же ритуал, та же тара. Династия, блин, традиция. Русский мужик не плачет, он наливает. И это граница, Которую я всё вижу и всё никак не могу Перейти. Попробовал рассказать трезвым Саньку: "Тяжко мне, прости". Он растерялся, как будто я по-китайски заговорил. Потом налил автоматически. Так нас год прошил! Пятница единственный день, когда нам можно живьём. Мы не пьём, чтобы забыться, мы чтоб поговорить пьём. Только это плохой переводчик, стакан, И цена высока. Он слова достаёт из сердца, а годы из мужика. А что если в пятницу просто чай? Смешно. А ты не смейся, Санек вчера сам предложил. Сказал: "Попробуем взвеся, только сначала". Ржёт психолог. Ржём, А глаза серьёзные. Пятница пусть остается днем, когда нам можно живьём. Только пусть переводчиком буду я сам, А не то, что мы пьём. Слова из сердца достанем сами. Вот и вся недолга. Гараж, мужики и правда, и целые года.