Тралики

Осторожно, двери зачиняются. Наступный припынок. Вокзал. Концовый припынок. Я стрелял сиги возле незнакомого дома, Пока мои шмотки стирались у сестры друга знакомой. Красота местных зданий мне казалась особой. Я влюбился в твой запах. Неизведанный город. Полчаса как шел последний в парк, Вдалеке искры летели. Остановка пустая это знак. Дождь сопливый не в тему. Китайские уши шипеть перестали. Пакеты без ручек. Вещи на вокзале. Выстоят, хоть одет не по погоде. Я сам решил. Пусть троллейки уже не ходят. Выстоят, хоть одет не по погоде. Я сам решил. Пусть троллейки уже не ходят. Выстоят. Ее я. Ее я. Ее я. Я сам решил. Ее я. Ее я. Ее я. Я стоял, как убитый, залипая в афиши. Никому нахер не нужен, никто нахер не ищет. Где сегодня ночуем? Вариантов немного. Тот уже не поднимает, этим звонить неудобно. Убивает голод. Винстон синий дым навевает мысли о доме. Лишь бы предки не знали, где их Максим, Засыпая, стирая ладони. Это не то, что себе представлял, но мне не Нужна ваша жалость. Если одиночество слабость, то я, Пожалуй, останусь. Выстоят, хоть одет не по погоде. Я сам решил. Пусть троллейки уже не ходят. Выстоят, хоть одет не по погоде. Я сам решил. Пусть троллейки уже не ходят. Выстоят. Ее я. Ее я. Ее я. Я сам решил. Ее я. Ее я. Ее я. Он пришел на рассвете, минут двадцать шестого. Побежал юго-запад. Троллейбус шел через город. Я упал на кровати из ряда задних сидений, Засыпая с пробитым талоном. Я был рад, что людей нет. Я не знаю, как вышло, что стою перед вами. Я проспал слишком много. Мне отрезало память. Я забыл ту родную кучу квартир, Съемных комнат, но никогда не забуду этот ебучий Холод. Выстоят. Ее я. Ее я. Ее я. Я сам решил. Ее я. Ее Я. Ее я. Выстоят, хоть одет не по погоде. Я сам решил. Пусть троллейки уже не ходят. Выстоят, хоть одет не по погоде. Я сам решил. Пусть троллейки уже не ходят. Выстоят, хоть одет не по погоде. Я сам решил. Пусть троллейки уже не ходят. Выстоят, хоть одет не по погоде. Я сам решил. Пусть троллейки уже не ходят.