500

Эй, Эй. Пятьсот песен и нечего петь. Небо обращается в запертую клеть. Те же старые слова в новом шрифте. Комический куплет для падающих в лифте. По улицам провинции метёт суховей. Моя родина, как свинья, жрёт своих сыновей. С неумолимостью сверхзвуковой дрели руки в перчатках Качают колыбель. Свечи запалены с обоих концов. Мёртвые хоронят своих мертвецов. Мёртвые хоронят своих мертвецов. Мёртвые хоронят своих мертвецов. Мёртвые хоронят своих мертвецов. Эй, кто-нибудь вспомнит, кто висит на кресте? Праведников колбасит, как братву на кислоте. Каждый раз, когда мне говорят, что мы вместе, Я помню больше всех денег приносит груз двести. Эй, у жёлтой подводной лодки мумии в рубке. Колесо смеха обнаруживает свойства мясорубки. Патриотизм значит убей иноверца. Эта трещина проходит через моё сердце. В мутной воде не видно концов. Только мёртвые хоронят своих мертвецов. Мёртвые хоронят своих мертвецов. Мёртвые хоронят своих мертвецов. Мёртвые хоронят своих мертвецов. Чувствую себя как негатив на свету. Сухая ярость сердца, вкус железа во рту. Наше счастье похоронено в Украине и Польше. Ни одно имя не подходит нам больше. В каждом юном бутоне часовой механизм. Движемся вниз по лестнице, идущей вниз. Связанная птица не может стать певчей. Падающим в лифте с каждой секундой становится легче, Становится легче. С становится легче. С секундой становится легче. С каждой секундой собаки захлебнулись от воя. Нас учили не жить, нас учили умирать стоя. Нас учили не жить, учили умирать. Знаешь, в эту Игру могут играть двое. В эту игру могут играть двое. В эту игру могут играть двое. В эту игру могут играть двое.