1988

Мы все как странные дети индиго. Мы выбираем места, там где тихо. Нам не нужно говорить, что нам нужно полюбить и В каких мирах себя найти. Мы возвращаемся к старым истокам. Зависли где-то между небом Богом. Когда рухнет Вавилон, этот город без имен, Только так нам будет по пути. Если кто-то меня спросит. Один девять восемь восемь. Один Девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Восемь. Yeah. И так часто нас наносит. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Yeah. Мы снова брошены камнем на берег. Мы выбираем места без истерик. Нам не нужно говорить, что нам нужно полюбить и В каких мирах себя найти. Мы умираем и рождаемся снова. Все понимаю и даю себе слово. Когда рухнет Вавилон, этот город без имен, Только так нам будет по пути. Yeah. Прячется новая эра, пятится краем система, Тянется время и делом, мелом исписаны стены. Дни становятся белым светом, таким очень бледным. Заморозь и твоя осень один девять восемь восемь. Если кто-то меня спросит. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Yeah. И так часто нас наносит. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Один девять восемь восемь. Yeah.