Пигмалион

О вы, что рвете сердца клеть, стервятники да вороны, Я отпускаю вас лететь на все четыре стороны. Душа качается ладьей над жизнью до-ре-ми Обетованною землей, покинутой людьми. Дал человеку Бог вполне, раздал сердцам, Любя, всех одарил и только мне не разрешил Тебя. Видел Пигмалион, как они в непотребстве влачили годы Свои, оскорбясь на пороки, которых природа женской Душе в изобилии дала. Холостого хранили хроноса сети, и жил он, И ложе его одинокое ждало восхода. А меж тем белоснежную он с неизменным искусством Резал слоновую кость, и создал он образ, Подобный женщины свет не видал. И любовью к созданию обуздан, было девичье лицо у Нее потягаться с живыми способно, будто с места Сойти она хочет, только страшится. Вот до чего, скрывая себя искусством искусства, Деву девице творец и подобию тела манит. Он к изваянию руки протягивал извидать, Что брус то тело пред ним или кость, Что ты не кость. Побожился деву целует и мнит, Что взаимно к ней речь обращает, тронет и мнится Ему, что с телом он пальцами слился. Страшно ему, что синяк на граните уже выступает. То он ласкает ее, то милые девушкам вещи дарит И раковин ей принесет, иль пахучих ваинок птенчиков Или цветов с лепестками, ака их рукоплещет, Лилий и пестрых шаров из дерева павших слезинок. Чтоб ангелы ваши не пели того, Кто чудачеством слыл, Чтоб милой ланиты зардели, Границы искусством размыл. О жизни как будто вопросы Во вздернутой девы брови, В устах нераскрытых то росы, о клятвах на жаркой Крови. Перстом, указующим небо Для неба таком пустяке, Проси живота, а не хлеба, Припавши губами к реке. Праздник Венеры настал на Кипре справлять лотерею Возле святых алтарей золотыми крутыми рогами. Выпало тушем телиц белоснежную, за кланы к шею ладан Курился. И, свершив приношенье с мечтами, Робко ваятель сказал: "Вам доступно, о боги, ложе. Дайте, молю, мне жену". Не решился ту деву из Кости упомянуть, что была на мою, что из кости Похожа. На торжествах сама пребывала Венера, Где гости, и поняла, что таится в мольбе, Являя богине дружество. Трижды огонь запылал и взялся языками. В дом, возвратившись, бежит он к образу девы, забыв О гордыне, нежно целует. Ужель потеплела, омывшись слезами? Разные формы тогда он становится годным к преданиям. Стал он и робости полн, веселья, ошибки боится. В новом порыве к своим прикасается снова желаниям. Тело пред ним под перстом, сжимающим чудо, вершится. Тут лишь герой полноценные речи излить за создание Страстно Венере готов. В благодарность уста прижимает он наконец к Неподдельным устам и чует лобзанья, гостя богиню на Свадьбе, устроенной ей, почитая. Кто любит без надежды, несбыточным томим, Став полюсами между крылами серафим, Где бродят мысли сестры, Пока их дождь не сжег. Победы ад цвет пестрый божественный моно. Мерцающее пламя твой полонит мигнет И радугу над нами, как душу, развернет. О вы, что рвете сердца клеть, стервятники да вороны, Я отпускаю вас лететь на все четыре стороны. Душа победною ладьей над жизнью до-ре-ми Обетованною землей, поющими людьми. Дал человеку Бог вполне, раздал сердцам, Любя, всех одарил и даже мне он разрешил Тебя.