Геннадий

Лужи, прохожие, мокрый асфальт. Люди бегут, как всегда. А мне хорошо просто так, даже когда вода. Я один на скамейке, гитара на лямке, День рождения, рядом ни души. Только дождь и фонарь, матовое пятно, Промокший билет в киоске, в глуши. Вдруг небо исполосовали сотни огней. Не звезда, не ракета, не сон. Черные диски без единого огня нависают над каждым Районом. Вертолетов не слышно, Сирены молчат. Из динамиков белый шум и вой. Все замерли, а потом крик и бег. Над городом паника и страх ледяной. Ледяной. Первый Залп не щадит ни домов, никого. Стекла в кровавую крошку. Плазма жрет бетон, испепеляет дом. И цивилизация просто в плюшку. Я сжимаю гитару, дрожу, не играю. Дождь смешался с золой и плотью. Небеса полыхают. Я молча лежу. Волна липкой слизи жути. Шли годы внутри космолета в рубке. Воздух как сталь, надежда как скол. Биосенсоры пискнули: «С днем рождения, друг». Я усмехнулся: «Вот и пришел». На экране Леонард, старый контрдиверсант, Ведет раздолбанный челнок тыл. Он орет в открытый: «Геннадий, бежим! Я нашел, где они льют свой кондырь в могилу». Прорыв сквозь щиты, мы внутри катакомб. В банках растут недобоги войны. Гибриды с пустыми глазами в ряд, Но одна капсула тихо звенит. Открываю. Существо с шестью лапами, Детский взгляд и дрожь в ногах. Сбой программы: вместо ярости добрые лапы. Я шепчу: «Будешь Чебукашка». У нас все не так. Втроем влетаем в сердце улья. Леонард косит врагов двух рук. Чебукашка рычит, хоть и добрый, но пулям не рад. Гена грызет зубами обшивку и швы. Из тени вспышка, кибернетический взгляд. Пучок плазмы прошивает грудь насквозь. Красный туман. Гитара летит в темноту. Гена падает в теплые лапы. Больше нет слов. Неужели день рождения теперь только лужи из масла и Ржавой крови? Мой день рождения кончается в чужих Руках, на руинах чужой любви. Я хотел еще пожить, но не судьба. А теперь тишина на весь черный рудник. К сожалению, в день рождения умру. И последний мой выдох твой ушел, Новый друг. Чебукашка, Скажи Леонарду. Вы сегодня будете жить. Просто Не я. Сыграйте Без меня.