Горыныч на диете

Ходит Легенда по селам и весям, пугают детей страшным Именем Змея. Мол, трехголовый, свирепый, ужасный, Сжигает деревни, гроза всех князей. Бабушки шепчут, крестясь у порога: "Ой, горе, беда, Горыныч летит!" А правда, куда скажу я вам скромнее, Тот самый дракон давно уже спит. А Змей Горыныч не монстр, не злодей, А просто уставший от жизни мудрец. Он нынче на диете, он хочет покой И пламя пускает лишь во сне, наконец. Три головы шепчут: "Нам бы чаю с мятой, Да плед потеплее, да тихий закат". Вот он, тот самый страшный, проклятый лежит, Отдыхает, глядит невпопад. Первая голова все твердит про калории: "Я мясо не буду, мне вредно, увы. Мне травки, морковки, кефирчик в истории. Хочу быть стройнее, чем были мы". Вторая ворчит: "Мне бы только подушку. Пятьсот лет летал ноги, крылья болят. Я нынче не жгу, я не жгу даже кружку. Боюсь, что от искры ресницы сгорят". А третья молчит, потому что в наушниках слушает джаз И мечтает о море. Думает, может, уехать на дачу. Там тихо, спокойно, без битвы, без горя. А Змей Горыныч не монстр, не злодей, А просто уставший от жизни мудрец. Он нынче на диете, он хочет покой И пламя пускает лишь во сне, наконец. Три головы шепчут: "Нам бы чаю с мятой, Да плед потеплее, да тихий закат". Вот он, тот самый страшный, проклятый лежит, Отдыхает, глядит невпопад. Богатыри приезжают с мечами наперевес. Доспехи блестят, кони ржут у реки. А Горыныч им машет: "Ребята, я нынче не здесь, Я в отпуске, честно, оставьте цветы". Они растерялись: "Как так? Это ж миф! Мы столько лет готовились к битве С тобой". А он им в ответ: "Я теперь Пацифист, мне стресс противопоказан. Врач был такой". Теперь у пещеры табличка висит: "Тихо, дракон отдыхает, не будить". По выходным он йогой тихонько шуршит, Пытается стресс и тревогу забыть. Соседи-лешие смеются тихонько: "Вот это метаморфоза. Был ужас земли, а нынче он вяжет, Поет под гармошку и ищет рецепты без соли и Муки". А Змей Горыныч не монстр, не злодей, А просто уставший от жизни мудрец. Он нынче на диете, он хочет покой и Пламя пускает лишь во сне, наконец. Три головы шепчут: "Нам бы чаю с мятой, Да плед потеплее, да тихий закат". Вот он, тот самый страшный, проклятый лежит, Отдыхает, глядит невпопад. Так что если вдруг услышите рев из оврага, Не бойтесь, не прячьтесь, не бейте в набат. То Горыныч зевнул, потянулся немного и снова уснул. Вот и весь его ад.