Река

Я вижу только то, что в голове. Давно не вижу ничего снаружи. Я спрятался в саду, в густой траве. Но под землей мне стало только хуже. Я над собой стою, как часовой, И слышу только постоянный вой. И не было сначала ничего. А после — раз — и всё опять приснилось. И пустота, и сердца маета, И время проявилось, как мечта, Но только ничего не изменилось — Я вижу ровно то же, что и не во сне. И грустно мне. И быль и даль И небо и печаль, Вот птица, и клюёт она не птицу, Вот женщина летит, и мир кружится, А я сижу внутри, среди ресниц, И вижу очень много странных лиц. Злой человек — он что-то должен мне. И с ним другой, с узорами на коже. Ещё какой-то странный человек — Я вижу ниже век и выше век, Но только вижу я одно и то же. Или — похоже. А сердце ноет: прячься, что-то будет! Зачем тебе такая суета? Зачем ты там, где ходят эти люди? Где пустота? Не сбережёшь ты голову свою! А я стою и песенки пою. Ведь — кто украл — того и голова. И этот зуд, и рот забит газетой... И страшный голос, слышимый едва: Ты плохо жил. Ты заслужил всё это! Я вижу тусклый свет, которым я живу, И мятую осеннюю листву. О, где же, где же, где же, где же ты, Мечта моя, мечта моей мечты?.. Всё зло моё хранится в голове. По-крайней мере, там оно лежало. А светлых мыслей может только две... Я бросил всё. Но лучше мне не стало. И где-то далека Болит рука. И чешется сосок. И тело занемело. И этот страшный голос: всё за дело! Весь мир — слова. И я — одни слова. Я напишу письмо твоим губам. Я нашепчу слова твоим словам. Я стану нем и тих, как будто палка, Поверь мне — мне себя совсем не жалко. Их нас двоих мне жалко только вас. И этот день, в котором вы живёте. Но день пройдёт, и скоро вы умрёте. И свет для вас уже почти погас. В душе моей и пусто и тепло, Всё разделилось на добро и зло. Гори, гори, Лети, лети, Найдёшь топор, И не свисти!.. Как много закорючек и людей! Мы движемся! И там, и здесь, и где-то... Пойми, ты только в голове моей. А голова моя — на дне пакета. Её неведомо куда уносят с рынка, Под свист трубы. Под скрип. И странный факт — Какая-то нелепая картинка. Под мерное раскачиванье, в такт, Мы удаляемся. И время как-то сжалось. И ничего уж больше не осталось. Ни слов, ни снов, ни сладостных забав. Лишь терпкий запах незнакомых трав.