Запивая валерьянкой

Как хочется, чтоб мысли были в такт, Но снова в разнобой, но снова мимо. Детей не выбирают это факт. И не настроить их, как пианино. Они, как надо вам, не зазвучат, А если зазвучат, сфальшивят точно. И, что скорей всего, покинут чат, Как их бы ни усаживали прочно. Вечно буду чувствовать вину за то, Что не такие, как хотелось. Не надо отправлять их на войну, Забыть собой невиданную смелость. Они найдут себя, найдут своих. А вы за них и так с лихвой решили. Вы их сообразили на двоих. Не для того ли, чтобы они жили? Никто не ближе, чем отец и мать. С какой бы дети ни были изнанкой, Их надо благодарно принимать, пусть даже запивая Валерьянкой. Никто не ближе, чем отец и мать. С какой бы дети ни были изнанкой, Их надо благодарно принимать, пусть даже запивая Валерьянкой. И гусениц учат готовые бабочки хорошим манерам. Читай между строк. Удобными быть, как домашние тапочки, Чтоб не создавали проблемы, морок. Удобными быть, как халаты махровые, Нигде не колоться, нигде не давить. Больные по сути, а с виду здоровые. Их тоже так странно учили любить. Любить под давлением, болью и страхами. И складывать крылья свои за спиной, Чтоб неосторожными смелыми взмахами не ранить и не Тяготиться виной. Из гусениц вырастут новые бабочки, Которые будут все так же любя выращивать снова Удобные тапочки, а может, халаты уже для себя. Никто не ближе, чем отец и мать. С какой бы дети ни были изнанкой, Их надо благодарно принимать, пусть даже запивая Валерьянкой. Никто не ближе, чем отец и мать. С какой бы дети ни были изнанкой, Их надо благодарно принимать, пусть даже запивая Валерьянкой. Они найдут себя, найдут своих. А вы за них и так с лихвой решили. Вы их сообразили на двоих. Не для того ли, чтобы они жили.