Ложь под ковром E

Я молчал слишком долго. Не потому, что простил. Просто понял. Грязь нельзя победить грязью. Ты вышла сухой из болота лжи, а я там Тонул, научился дышать. Твой дом меня сделал виновным без слов, Но мне больше нечего им доказать. Они прятали правду под старый ковер, Меняли предательство местами с болью. Там трусой зовется заботы отца, А ложь накрывают семейною ролью. Ты благодара, что поверили все и пальцем меня Показали привычно. А я собирал свое сердце в руке, Пока ты играла святую публично. В несправедливости, значит, живем с правдой внутри и С огнем за спиной. Я не вернусь в этот проклятый дом, Где ложь называли любовью святой. Я был в этой грязи, я тонул, но иду, А вы остаетесь в болоте своем. Не под кожей ад, он глубже, он внутри, И я выжигаю его день за днем. Я видел, как грязь надевает венец, Как слабость становится правом сильнейших. Как тот, кто обязан был быть за отца, Стал тенью, удобной для лжи постаревшей. Ты знала, что вера во мне на краю, Что ты последняя дверь человечность. Но снова ножом по живому прошла и назвала это Женской беспечностью. Полгода, год-полтора, все равно память кусает, Как ржавые цепи. Я не ищу твоих жалких прости, я вырываю твой Голос из пепла. В несправедливости, значит, живем с правдой внутри Огнем за спиной. Не вернусь в этот проклятый дом, Где ложь называли любовью святой. Я был в этой грязи, я тонул, но иду, А вы остаетесь в болоте своем. Не под кожей ад, он глубже, он внутри, И я выжигаю его день за днем. Я мог бы сорваться, Разбить себе руки, сорвать с ваших лиц эту дешевую Маску. Но это был бы подарок для вас. Еще одна строчка в вашу же сказку. Нет, Я не дам вам такого конца. Не дам вам суда надо мной. Я вынесу это в голос, в металл, В дорогу, В бой. Несправедливости, значит, живем. С правдой внутри И с огнем за спиной. Я не вернусь. Я заберу свое имя домой. Я был этой грязи. Я тонул, но иду, а вы остаетесь в болоте Своем. Не под кожей ад, он глубже, Он внутри. Но я не стану вашим домом. Правда не просит суда. Она просто жжет.