Сломанная маска

М-м. Она держит маску, тонкий фарфор в руках. Улыбка вылита в точных линиях, Как отблеск софитов под ней. Тишина, как старый дом без света. Глаза закрыты, спрятан в них неведомый ответ. Пальцы дрожат, касаясь края, где начался трещин След. Каждый шрам это обещание. Что больше не верну. Она училась дышать сквозь чужие роли и фазы. Психанула однажды, и маска стала тяжёлой, Как фразы. Маска лопнула. За ней не было лица, лишь пустота. Она уходила медленно, как тень на пороге Утра. Куски фарфора шептали правду, Но поздно слушать их. И вот её след замёрз в пыли. Без шанса на жизнь. На щеке, как трещина, словно старый неизлечимый Шрам, она снова примеряет роли, Но в них уже нет тепла. Рука кончается там, где маска держится на тонкой Нити. Она знает, стоит оторвать-И мир не Вернется назад. В зеркале чужая женщина. Улыбка мертвых холодна. Шепчет: "Будь кем угодно". А сердце как лёд. Слаи лжи свалились в голос. Вдох как пустой билет. Устало сняла остатки, но под ними только тлен. Маска треснула, и тьма вошла в неё без стука. Она ушла из комнаты, сняв с себя последнюю Шкуру. Куски на полу отражали свет, как холодные Глаза. И сказали: "Она ушла в иной мир". Туда, где нет фальши и масок. Пальцы помнили прорези, губы чужой сценарий. Она пыталась вернуться, но у дома уже не было Двери. Шаги затихли в дальнем коридоре, И звук стал только эхом. Маска снова сломалась. И тьма забрала её С собой в пустоту. Маска пала, и больше не было кем прикрыть рану. Она растворилась в темноте, как последняя старинная Картина. Никто не стал кричать. Не было ни горя, ни суда. Пустой зал. И тихо шелестели осколки. Так умирают лишь те. Кто боится быть собой. Так боится быть собой.