Рассказ деда

В землянке тесной, в тишине глухой Где лампа-гильза свет дрожащий лила Дед говорил, седой и чуть живой О днях, когда судьба его носила Он не просил себе вниманья зал Он просто тихо память ворошил И я, мальчишка, рядом замирал Вдыхая дымный дух его души Когда еще земля была тепла И пахла хлебом, скошенной травой В его края нежданная пришла Беда с чужою речью и пальбой Он вспоминал не подвиг, не парад А глину на разбитых сапогах И первый бой, и пулеметный град И друга, что остался в лопухах Была весна, – шептал он, – и сирень Цвела назло разрывам и огню И мы поднялись в полный рост в тот день В кромешный ад, в сплошную западню Потом замолк, смотря на огонёк И в этом взгляде стыла синева Дорог, что он прошёл наискосок И выжил просто чудом, не слова Он говорил про голод и про дрожь В сырых окопах, вырытых на треть Про хлеба тот заветный медный грош Который было страшно даже съесть Там, у берлинских выжженных ворот На серых камнях, в копоти и мгле Он написал обломком слово - Год Что стал последним на большой войне И не о славе думал в этот миг А о простом – увидеть отчий дом Где ждёт крыльцо, и слышен птичий крик И мать стоит с нетронутым платком Старик умолк. Лишь лампа на столе Как часовой, качала язычком Он рассказал мне всё о той земле Где каждый камень был ему знаком Он научил, не назидая, жить Любить рассвет и слышать звон ручья И памятью погибших дорожить За них вдыхая воздух бытия