Я вырос, мама

Я вырос, мама, слышишь, стал большим. Уже не прячу сигареты в пачке. И мир, что в детстве виделся другим, Теперь мне ставит взрослые задачи. Я разучился спать по этим дням, В пустой квартире эхо бьет по стенам. Я свой покой раздал чужим огням, И кровь моя течет по мертвым венам. Я строил замки, но о них песок. Я шел на свет, но попадал в метели. И каждый новый для меня урок Лишь добавлял морщин на твоем теле. Я так хотел тебе не делать больно, Но каждый шаг мой это новый шрам. Я говорил себе уже довольно, но снова падал к Дьявольским ногам. Позвони мне, мама, но, прошу, не надо говорить, Что любишь. Просто помолчи. Я в огне сгораю собственного ада. У тебя остались к раю все ключи. Забери мне, мама, эту боль и злобу, Что вросли под кожу, как сухая грязь. Я хотел на небо, а попал в трущобу каждый Раз с обрыва заново срываясь. Я вырос, мама. Только в этом росте теряется невидимая нить. Друг к другу стали приезжать лишь в гости И разучились просто говорить. Я вырос, мама, и теперь мне страшно, Что время утекает как песок. И все, что мне казалось в жизни важным, Лишь пыль с твоих натруженных сапог. Мне говорят, что я мужик, я сила, Что я смогу, что нужно просто встать. Но эта сила братская могила всего, Что я не смог тебе отдать. Прости за грубость каждого ответа, За то, что твой звонок опять сбивал. Я был так занят поиском рассвета, Что от родного солнца убегал. Но несмотря на это, звонила мне упрямо, А я в делах, в заботах, в суете. Перезвоню потом. Я занят, мама. И эти дни сгорали в пустоте. А ты прощала молча, как умела, Любовью покрывая все грехи. Ты просто жить иначе не хотела. Мои поступки были так глухи. Позвони мне, мама, но, прошу, не надо говорить, Что любишь. Просто помолчи. Я в огне сгораю собственного ада. У тебя остались к раю все ключи. Забери мне, мама, эту боль и злобу, Что вросли под кожу, как сухая грязь. Я хотел на небо, попал в трущобу, Каждый раз с обрыва заново Срываясь. Я вырос, мама, и теперь мне стыдно За каждый крик и за молчания лед. Мне до сих пор мучительно обидно, Что самый близкий бил наоборот. Я вырос, мама, только с сединою Приходит мудрость, горькая, как дым. Нет ничего дороже под луною, Чем видеть взгляд твой любящий живым. Я научился быть опорою для всех, Решать проблемы, не моргнув и глазом. Но твой звонок, твой тихий добрый смех сбивает с Толку, обесточив разум. И только мысль, что ты на свете дышишь, Что ждешь меня, не требуя наград, Меня держала. Мам, ты меня слышишь? Я всем обязан лишь тебе Стократ. Я вырос, мама.