Пой, пой E

Висит в воздухе осенняя мразь. Не фартит тебе нынче с погодкою. Под ногами окурки и грязь, А в кармане чекушка с водкою. А в чехле старый Fender со сколами. Сборник песен, стихи Есенина, Лабух работенка с подколами. Но плевать, ведь ты сегодня на сцене, На. А ты пой, пой свои песенки в Кабаках депрессивных захрючивай, В мрачный цоколь спускаясь по лесенке и молясь, Чтобы жизнь так не дрючила. А ты ори стихи трехордные, тяни лады Парашютными стропами и надейся, Что бляди мажорные, так гопота расписная Похлопают. Гулко гаркнешь в кабацкое марево, Хриплым воем потревожишь динамики, А на кухне разольет повар варево да потухнут в Кривых пальцах хабарики. И бомонд местный гневно заукает: "Музыкант, играй веселее, на!" А за бравым столом толстобокая смачно крикнет: "Сыграй Лабутены, бля!" А ты пой, пой свои песенки в кабаках Депрессивных захрючивай, в мрачный цоколь спускаясь По лесенке и молясь, чтобы жизнь так не дрючила. А ты ори стихи трехордные, тяни лады Парашютными стропами и надейся, Что бляди мажорные, так гопота расписная Похлопают. Наоравшись досыта арией, Лагутенкой да Цоями стремными, ты придешь на свою Окраину, где гниешь в комнатушке съемной, Где однажды пятничным вечером "Остопиздело!" Яростно крикнешь и на люстре убогой, Копеечной наконец-то спокойно повиснешь. И не будет постов во Вконтактике, А и будут сомнительный профит. Скажут, пил, мол, обычная практика. Через месяц никто и не вспомнит, Как ты пел, пел свои песенки в кабаках, Ресторанах до рюмочных. Как курил, дожидаясь на лесенке гонорара и Согласную дурочку, как орал ты песни Запретные, на которые плевать было публике, Что читала прискурант, как газету, Бля, и в кармане считала рублики. А ты пой, пой свои песенки в кабаках Депрессивных захрючивай, в мрачный цоколь спускаясь По лесенке и молясь, чтобы жизнь так не дрючила. А ты ори стихи трехордные, тяни лады Парашютными стропами и надейся, Что бляди мажорные, так гопота расписная Похлопают.