Не ушла

Встать на краешек подоконника, Снова струсить, не полететь. В этих сумерках, сонных, тоненьких только тенью Своей владеть. Шаг назад в темноту квартиры, Из углов, где сочится муть, стать ненужностью Этого мира, На холодном полу уснуть. Я знаю, что Эта тоскливая суть Тяжелое бремя для всех. Но я не могу Всё вспять повернуть, И заперт на время мой смех. Я тенью стекаю В спасительный мрак, Где время застыло смолой. И каждый мой выдох, И каждый мой шаг Ничей не нарушат покой. Заползти в ту щель под кроватью, Где спасительный мрак и тишь. Доверяясь незримым объятьям, свою бездну в Себе сторожишь. Шарф тоски обовьет мне плечи, Так обнимет, чтоб снять не смогли. Я опять устремляюсь навстречу своей Скользко-тягучей петли. Я знаю, что Эта тоскливая муть Тяжелое бремя для всех. Но я не могу Всё вспять повернуть, И заперт на время мой смех. Я тенью стекаю В спасительный мрак, Где время Застыло смолой. И каждый мой выдох, И каждый мой шаг Ничей Не нарушат покой. Пусть снаружи всё станет лишним: Голоса и ненужный свет. Я теперь становлюсь неслышной, Меня в списке живущих нет. В этом узком, глухом нетактиле мне не страшно, Душа не болит. Здесь останусь, чтоб плотной пылью Замело Подкроватный скит.