Евангелие от Ивана

Я помню всё безжалостное время Не стёрло отпечаток прежних лет. Я видел все закаты и восходы. Я знаю тех, что ныне в мире нет. Сидя в своей малюсенькой темнице, Хожу как зомби среди голых стен. Вокруг мелькают имена и лица Героев, так желавших перемен. Вот помню, как-то ранним зимним утром, Когда лежал с больною головой, В дверь постучал мужик на редкость нудный. Войдя ко мне, представился как Ной. Сказал, что хочет строить суперлодку и что в живых Останется лишь он. Я не дослушал, дал ему на водку, Перекрестил и выпроводил вон. Парам парарарам. Парам парарарам. Парабабаба парарарам. Парам парарарам. А нас тогда и вправду затопило. Вот гад, сосед с восьмого этажа. Потом он съехал. Радости-то было! Всем домом выходили провожать. Но я отвлёкся. Был я в Израиле. Смотрел на то, как ваши там живут. Везде я был, и в синагоге были С приятелем, не помню, как зовут. Был он мужчина весь в расцвете сил, Меня на метр, наверно, перерос. "Как звать тебя?" тогда его спросил. "Зовут Иисус, фамилия Христос". Позвал он выпить. Я не возразил. Мы с ним, пардон, до чёртиков надрались, И в церкви не на шутку он бузил. Мы там с попами спьяну поругались. Опа! Парам парарарам. Парам Парам парарарам. Я Помню, как хотел идти домой, Но мой новый друг сказал: "Пожалуй, рано". И мужичок с нетрезвой головой Крестил на смутных водах Иордана. Я смутно помню очень странный крест. Потом, кажись, кого-то там распяли. Меня же посадили под арест. Подписку, чтоб не смылся, тоже взяли. Три, четыре. Мне говорили, мол, Я бился и кричал, Оп, пока меня вязали санитары. Иудой называл я главврача, А сам больницу Фарисеем старым. Да-да, да-да. С тех пор прошло немало долгих лет. Наверно б я вступил в КПСС, Но для меня назад дороги нет. Ну а Христос, сказали, что воскрес. На-на на-на-на-на. Давай, давай, живи на Москве. На-на на-на-на-на. На-на-на-на. Бе-па-пам, бе-пара, бе-па-пам.