Сад E

И без конца в замирающих струнах я слышу твой Голос, голос твоей красоты. В бледных толпах лиц иных твое все бледнее. И пленительно разгадывал тайну в созвездиях, Твоих веснушках я прятался. Не интересует меня море, нити затянут в оковы. Сколько в разъёбаных буднях я путался, Столько же спятил с тех раз. И сердце твое есть прекрасный сад, Закрытый на ключ, но ключ держу всегда при себе. Где-то под сердцем, родная, так ярко светит огни Монитора. Три двадцать восемь и ты уже спишь. Сохрани мою тень, положи под свою. Иллюзии, из которых мы сотканы. Иллюзии, из которых мы сотканы, лишь чья-то мигрень В голове. Мои мечты под груды металла, Мои мечты пустота и всегда и везде остается лишь Пустотой. Я долго был в ней в попытке как-то Освоиться, догадке, как с ней бороться. Но мимо суминут, пожалуйста, верь мне хоть сейчас. Цветы опадают, даже если их любишь. Ты не цветок, ты море цветов. И даже если среди этого моря останется маленький Саженец, не буду его хоронить, Пытаясь любовь оживить. И снова тоска кормит печаль словами, Овалами малыми, такими родными, Немножечко алыми. Мы встретимся в пределах отсутствия адреса, В день, которого в месяце нет. Сопение наше забава, похоть ее развращала. Почаще мне снись, я слышу там голос. В тернии сна я пытаюсь его разобрать. Дно нотное, ртутное небо, отражение сечения Напополам. Мне и тебе по полосам розовым, Белым. Холодно. Ладно, останемся вместе. Голодно. Похуй. Земля ляжет жестью. В кровавых глазах твоих, в кровавых глазах твоих Целое море утонет, потопит лайнер чьей-то любви. До дорогих солнц через долгий лес по бескрайней Смерти ползется бес. Не держи его, он все равно уйдет. Дикий сон убьет меня прежде, чем ты уйдешь. Описав это все в иллюстрациях, Не заметишь странную дрожь на моих тоненьких Пальцах. Пока со мною лишь парадоксальная тьма ляжет На град обреченный. Краски сгустятся в черные дыры, Чтоб показать, какой я никчемный. Тихий дом нас ждет, а вокруг туман. Я стою в саду, где поет орган. Это моя тень, это же все сон, а вставать Так лень. Может быть, я мертв. Алый закат перед крахом сияния сразу же скажет, Куда мне идти. Ночью я буду немного рядом, Ну а ты будешь где-нибудь трахаться с ним. Старый ребенок сошел с ума. Ну же, дайте ему еще пару таблеток, Хоть что. Бабушка смерть мне на ухо сказала, Что все живое умрет в одиночестве. Что все живое умрет в одиночестве. Что все живое умрет в одиночестве. Я потерял все полигоны давно. Каспийское море и белые звезды. Весь твой пиздеж окажется вспышкой, Целуя грозами мои глупые грезы. В реальных реалиях я череп качает, Трясу над Останкинской вышкой. Оставим все в кампусе и поедим гроздья винограда Афинского где-то на крыше за тысячи фунтов куплю Воздух, которым когда-то вместе дышали, Как в фильме про дайверов. У нас одна кислородная маска, вся биомасса на одном Сраном шарике. Но он, словно Марс одинокий в Изоленте кровавой. Твой вечный путь лишь алав на ВИЧа у текучих Рассудков в утренних мантиях. Тебя пока Матерь не любит. Это все матрица. Мы в масках свиней лапаем задницу, Словно Евпатии, словно когда-то давно в одном Галактическом чате за тех же OE делали папами. Теперь за биткоины покупаем любовь, Будь она к жизни или конкретной очередной статусной Статуей, словно в доме какого-то графа с фатой. В песнях моих сам Посейдон целовал твои прелести. Рти же со мной, моя бестия к неоновой бездне, Ведь без тебя я обычная беда. Уж к грабличным подметьям лезем по лестнице. Давай полетишь со мной ярким ты фениксом в свете Сапфиров. Я люблю этот мир до боли сплетение Солнечного. Хули хвостом сметает сердца метлой Уборщицы. Я твой лисенок, пьяненький кошечка, Желание вырвать с корнями свое одиночество. Свое одиночество. Закрываю глаза и погружаюсь в омут твоих поцелуев. Цепись меня крепко, я ураганом проникну в твою Грудную клетку, разгоняя все тучи. Они тянулись годами. Я оборву все канаты, что держали мосты между тобой И водопадами слез и бетонных воспоминаний. Волны волос твоих резал пальцами, Сокращая дистанцию. Выстрел чувствами прямо в упор, Пробивая хитин и панцирь. Я рухнул навзничь в море цветов. Внутри полыхали акации, птицы не пели, Сгорая средь огненных волн. И пусть там годы уйдут, я буду крутить педали По кругу, огибая ласковый взор и контур твоих Призрачных губ. И ты, держа миры на весу, мне освещаешь в Них таинственный путь. Сердца будто Везувий дышат огнем, Спасая от бренности путь. Достань же слова из глубин души своей. Будь ко мне ближе в пределах планеты. Кошмар. Серость съедает людей, Так что прячь по карманам тепло наших тел. В беспорядке дней мы нашли свое место. Я лягу костьми возле твоих нежных рук, Добираясь сквозь тернии. Вся пережитая боль в этом мире была ради Прикосновения, ради прикосновения, Ради прикосновения твоих теплых губ.